Беседа Неониллы Пасичник с Александром Кочубеем
Общение с Александром Андреевичем Кочубеем всегда приносит новые открытия. Мы старинные друзья с 2013 года по Киеву, куда Александр Андреевич прибыл на церковный вечер, посвященный традиционным семейным ценностям. Нет нужды напоминать о том, что Александр является прямым потомком пушкинского Кочубея, который «богат и славен». В свой 55-летний юбилей Александр с присущим ему мастерством рассказчика поделился с нами захватывающими подробностями своей семейной истории. Самым невероятным оказалось то, что внучка министра иностранных дел Российской империи княжна Елена Константиновна Горчакова и ее дочь, которые жили на знаменитой Villa Gortchacow в Сорренто, – родственники семьи Кочубей!
Александр Андреевич, благодарю вас за согласие поделиться с нами историей вашей семьи.
Давайте сразу перейдем к истории семьи моей матери и Сорренто. Многое из прошлого, как и связь Горчаковых с Сорренто, затерялось в памяти нашей семьи. Случайность и любопытство помогли мне восстановить следы былого, что, в свою очередь, способствовало пониманию более широкого контекста исторического пути моей семьи. Совершенно случайно в Сорренто я забронировал номер в отеле под названием Parco dei Principi во время нашей с супругой Анной поездки по Амальфитанскому побережью. Мы уловили аристократический подтекст в названии отеля, отсылающий к итальянской и русской знати. Каково же было наше удивление, когда обнаружилось, что я не только забронировал номер в отеле с прекрасным садом! Как оказалось, на территории гостиницы находилась вилла, которая принадлежала моей семье в течение почти восьмидесяти лет.
Удивительное открытие! Кочубеям должно быть «страшно» путешествовать не только в России и Европе, США, но и на других континентах – везде ступала нога членов обширной семьи!
Я не знаю, с чего начать эту историю, учитывая, что о самом Сорренто и вилле Горчаковых сказано предостаточно самыми искусными мастерами слова и архивистами, о чем, разумеется, я узнал впоследствии. Например, из исследования Ренаты Де Лоренцо о семье Елены Горчаковой-Солдатенковой в очень хорошем переводе Михаила Талалая.
Но там нет ни слова о семье Кочубей…
Поэтому начну с моего прапрадеда светлейшего князя Константина Александровича Горчакова (1841–1926), сына последнего канцлера, министра иностранных дел, светлейшего князя Александра Михайловича Горчакова (1798–1883) и его жены светлейшей княгини Марии Александровны, рожденной княжны Урусовой (1801–1853). Читателям хорошо известно, что канцлер был одноклассником Александра Сергеевича Пушкина в Царскосельском лицее. Среди наиболее примечательных историй, связанных с их дружбой, можно вспомнить, что канцлер был не только последним оставшимся в живых одноклассником поэта. Именно он был тем, кто спрятал рукопись поэмы «Монах» в своем архиве, потому что всегда считал эти озорные строки недостойными пера Пушкина. До обнаружения автографа в 1883 или 1884 году литературный мир считал поэму утраченной.
Вы подводите меня к мысли об участии будущего канцлера Горчакова в изъятии переписки Пушкина и герцога ди Серракаприола с последующей передачей части архива поэта в Италию? Впрочем, за шуточные строки 14-летнего Пушкина в поэме «Монах» («За ужином дремать у Горчакова») можно было рукопись не только припрятать, но и уничтожить. Слава Богу, что этого не произошло. Но у пушкинского персонажа прототипом был Святитель Иоанн Новгородский! Пожалуй, вернемся к Горчаковым.
История канцлера и его сыновей сама по себе заслуживает отдельного рассказа. К примеру, его сын светлейший князь Константин Александрович женился на богатой наследнице светлейшей княжне Марии Михайловне Стурдза, дочери последнего правящего господаря Молдавского княжества. К моменту свадьбы дочери в 1868 году, моя прапрапрабабушка княгиня Смаранда Стурдза (урожденная княжна Вогоридес) еще не владела виллой в Сорренто.
Ее зять князь Горчаков и сам сумел скопить значительное состояние в России. Одним из его предприятий была винодельня в Крыму, обладавшая исключительным правом на поставку церковного вина во все епархии Русской Православной Церкви.
Константин Александрович Горчаков был невероятно красив, что вызывало горячий восторг у женщин, но доставляло князю немало хлопот на протяжении всей жизни. К 1883 году в семье уже было пятеро детей. Тогда же умер его отец. Канцлер оставил своим двум сыновьям значительное состояние.
Великолепное поместье в Сорренто прежде принадлежало семье графа Сиракузского Паоло Леопольдо Бурбона, двоюродного брата короля Неаполя. По титулу владельца имение получило название вилла Сиракуза. На гербе над главным входом, сохранившимся до наших дней, изображен слева орел – это герб города Чернигов. Надо сказать, что сейчас Чернигов находится на Украине, а во времена правления династии Рюрика – это было единое государство Киево-Новгородская Русь. Потомки Рюриковичей, а именно ветви Ольговичей, князья Горчаковы в качестве геральдической эмблемы используют герб Чернигова. Справа посетители видят голову быка – это часть герба молдавских господарей Стурдза.
Вы с супругой обнаружили герб и сумели определить принадлежность виллы чете Горчаковых!
Поместье, разумеется, еще не называлось виллой Горчаковых, когда мои прапрапрародители Михаил Стурдза вместе с супругой Смарандой узнали о ее продаже.
Принцесса, или по-русски княгиня Смаранда Стурдза (урожденная принцесса Вогоридес), была очень богатой женщиной и приобрела прекрасное имение в Париже (самый большой частный земельный участок в городе на тот момент), и, вероятно, именно ее деньги позволили супругам Стурдза приобрести виллу в Сорренто в 1870-х годах. Лишь после их смерти в 1884 и 1885 годах, их единственный выживший ребенок княгиня Мария Михайловна Горчакова (1849–1905) поселилась на Villa Gortchacow после развода с князем Константином Александровичем Горчаковым.
Потрясающую виллу полностью отреставрировала княгиня Мария Михайловна и, должно быть, принимала невероятных гостей на не менее невероятных вечерах или балах с размахом, как это было принято в Российской империи. Не будем забывать, что супруги принадлежали к двум влиятельным и могущественным семьям. Оба были чрезвычайно богаты, даже несмотря на то, что развелись в 1886 году. Как бы ни был болезнен развод, имущество осталось в руках семьи Горчаковых и, разумеется, в основном использовалось светлейшей княгиней Марией Михайловной. Будучи богатой разведенной женщиной, княгиня провела свои последние годы в путешествиях между собственными многочисленными владениями в Париже, Швейцарии и Италии.
Каждый из детей супругов Горчаковых в конечном итоге унаследовал имущество за пределами Российской империи. Поскольку младшая дочь Елена Константиновна переехала в Италию вместе со своим мужем Василием Васильевичем Солдатенковым, можно с уверенностью сказать, что чета пользовалась виллой в Сорренто.
А в каком родстве состоят ваша мама и хозяйка виллы в Сорренто?
Моя мама – Дарья Константиновна, урожденная светлейшая княжна Горчакова. А внучка выдающегося министра иностранных дел Российской империи светлейшая княжна Елена Константиновна Горчакова, владевшая виллой в Сорренто, – двоюродная бабушка моей мамы. Надо сказать, что супруг хозяйки виллы Василий Васильевич Солдатенков был сыном видного московского купца, не так давно получившего дворянский титул. Он служил в российской дипломатической миссии в Риме. Как и его супруга, присутствовал на Императорском балу 1903 года в довольно примечательном костюме сокольничего. Через год после свадьбы, состоявшейся в 1901 году, у супругов родилась дочь Елена Васильевна. Спустя несколько лет после брака они расстались, а к 1913 году развод был окончательно оформлен. Солдатенков слыл настоящим плейбоем, увлекался автогонками, играл в шахматы и, разумеется, волочился за красивыми женщинами. Поговаривали, что его любовницей была Лина Кавальери (1874–1944). В числе поклонников оперной дивы оказался князь Александр Владимирович Барятинский, конечно, до того как он обвенчался в изгнании со светлейшей княжной Екатериной Юрьевской, дочерью государя Александра II от морганатического брака.
В семье Барятинских сохранилось воспоминание о том, что итальянскую оперную певицу с русским князем связывала дружба до самой его смерти в 1910 году во Флоренции. Что же стало с виллой Горчаковых потом?
Пока шел бракоразводный процесс Солдатенковых, Елена Константиновна обрастала слухами про, как бы это сказать, якобы собственную потребность в исключительно женском обществе. Намек осведомленному читателю ясен. По иронии судьбы Елене Константиновне досталась вилла в Сорренто… Впоследствии на ее вилле поселилась компаньонка, занимавшаяся гончарным искусством. Наверняка и Елена Константиновна была искусным керамистом.
К слову, в собственном исследовании Михаила Талалая «Вилла Горчакофф в Сорренто – экзотический очаг русской жизни» есть упоминание о том, что этой компаньонкой была художница Надежда Любавина. Она в 1922 году вышла замуж за индуса (участника национально-освободительного движения), при котором состояла переводчицей. В 1924 году уехала с матерью и мужем из России через Константинополь в Милан, ездила к Горькому в Неаполь, написала его портрет. Так что же стало с Горчаковой-Солдатенковой?
Как и ее братья и сестры, княжна Горчакова, безусловно, унаследовала значительное состояние, но обвал фондового рынка 1929 года, война и неудачные инвестиции оставили ее почти без гроша. По окончании Второй мировой войны ей пришлось продать и покинуть виллу. Скончалась Елена Константиновна в 1948 году, похоронена в Риме.
Бывший ее супруг Солдатенков добился наибольшего успеха в 1911 году на довольно престижной гонке, управляя Mercedes PS. Он занял третье место, а победителем стал итальянец Джованни Эрнесто Чейрано. Его главный вклад в теорию шахматных дебютов связан с одним из ответвлений королевского гамбита, который даже был назван в честь Солдатенкова.
Александр, расскажите, пожалуйста, подробнее о маминых родителях Горчаковых. Почему затерялись следы Villa Gortchacow в памяти семьи Кочубей?
Мой дедушка светлейший князь Константин Александрович Горчаков вместе с супругой светлейшей княгиней Марией Александровной (урожденной Вырубовой, 1912–2000), жили после 1964 года в Милане. По выходе на пенсию они часть года проводили в Порто-Эрколе. Там дедушка познакомился с дочерью второй жены Василия Васильевича Солдатенкова. Наверняка дедушка поддерживал контакт со своей двоюродной сестрой Еленой Васильевной Гарджуло (урожденной Солдатенковой). Ни об одном из этих знакомств дедушка семье не сообщал. Это наводит меня на мысль, что присутствие Горчаковых в Сорренто в первой половине XX века оставалось в значительной степени незамеченным моим дедушкой и его братом, которые выросли в Лозанне в Швейцарии. Полагаю, что ранняя смерть их отца, светлейшего князя Александра Константиновича в 1916 году, может объяснить отсутствие связей с более широкой семьей Горчаковых.
Каковы истоки столь тесных контактов вашей семьи с Италией?
Мой отец и его сестра родились во Флоренции в 1930-х годах, но я хотел бы начать со стихотворения, написанного в 1863 году князем Петром Андреевичем Вяземским и посвященного его другу, моему прапрадеду Николаю Аркадьевичу Кочубею (1827–1865), который умер в городе «Серениссим» (как мы с друзьями между собой любим говорить о старой Венецианской республике):
Николаю Аркадьевичу Кочубею
Венеция прелесть, но солнце ей нужно,
Но нужен венец ей алмазов и злата,
Чтоб все, что в ней мило, чтоб все, что там южно,
Горело во блеске без туч и заката,
Но звезды и месяц волшебнице нужны,
Чтоб в сумраке светлом, чтоб ночью прозрачной
Серебряный пояс, нашейник жемчужный
Сияли убранством красы новобрачной.
А в будничном платье под серым туманом,
Под плачущим небом, в тоске дожденосной
Не действует прелесть своим талисманом,
И смотрит царица старухой несносной.
Не знаешь, что делать в безвыходном горе.
Там тучи, здесь волны угрюмые бродят,
И мокрое небо, и мутное море
На мысль и на чувство унынье наводят.
Под этим уныньем с зевотой сердечной,
Другим Робинсоном в лагунной темнице,
Сидишь с глазу на глаз ты с Пятницей вечной,
И тошных семь пятниц сочтешь на седмице.
Тут вспомнишь, что метко сказал Завадовский,
До прозы понизив морскую красотку:
«Здесь жить невозможно, здесь город таковский,
Чтоб в лавочку сбегать – садися ты в лодку».
27 октября 1863, Венеция
Это стихотворение всегда не давало мне покоя, и вот еще один счастливый случай. Мы с женой приехали в Венецию на годовщину свадьбы наших друзей и забронировали номер в отеле на улице Заттаре. Мы шли по тротуару вдоль канала и остановились всего в пяти минутах от отеля, чтобы почитать мемориал великому поэту Иосифу Бродскому. И вдруг я вспомнил, что у семьи Кочубеев был палаццо в Венеции, у которого теперь новые владельцы. Я поискал адрес в телефоне и с удивлением обнаружил, что он находится всего в нескольких метрах от того места, где мы стояли. Это было место, где мой прапрадед умер в 1865 году. Территория была окружена стеной, и я смог разглядеть лишь некоторые детали через одни из ворот. Тем не менее я нашел место, где он умер. Его вдова Елена Сергеевна Кочубей (урожденная княжна Волконская) приехала в Венецию из имения своего покойного мужа Воронки в Малороссии (ныне Украина. – Н.П.) вместе с Александром Поджио. Итальянец Поджио был декабристом и верным другом ее родителей – княгини Марии Николаевны Волконской (урожденной Раевской) и генерал-майора Сергея Григорьевича Волконского, который родился князем, но был лишен титула императором в наказание за участие в восстании декабристов.
А итальянцы в России вступали в браки с представителями семьи Кочубей?
Семья Поджио, прибывшая из Пьемонта, к 1865 году уже была русской, и их род навсегда переплелся с семьями Волконских и Кочубей, поскольку члены семьи были похоронены вместе в склепе в имении семьи Кочубей в Воронках. Спустя годы вдова Елена Сергеевна вышла замуж снова, на этот раз за местного помещика Александра Алексеевича Рахманова. У них родились две дочери, сводные сестры моего прадеда Михаила Николаевича Кочубея, – Мария Александровна и Елена Александровна. Старшая сестра вышла замуж за полковника Александра Ивановича Джулиани, русского дворянина из Санкт-Петербурга итальянского происхождения. В годы, предшествовавшие революции, Италия была для них как родная страна: Елена Сергеевна и ее брат князь Михаил Сергеевич Волконский часто ездили в Италию, то же самое делали и члены их семей. Они были укоренены через семью Поджио во Флоренции и через русскую общину в Риме. Мой прадед сопровождал свою мать в этих поездках, и много лет спустя, когда его сын, мой дед Сергей Михайлович поселился во Флоренции в начале 1930-х, местный фотограф, у которого была студия в городе, подарил ему фотографии Михаила Николаевича, сделанные полвека ранее.
Теперь понятно, почему после переворота в Российской империи 1917 года, Кочубеи очутились в Италии.
Революция привела многих членов семьи в Италию, где они провели последние годы своей жизни. Это были Джулиани и их сыновья, Елена Рахманова, Волконские и даже Кочубеи. Мой дед Сергей Михайлович, воевавший в Белой армии в ОСВАГ под командованием генерала Деникина, не планировал переезжать в Италию. Мой дедушка учился в Киеве во 2-й Киевской гимназии (судя по фотографии, где он в школьной форме), а затем продолжил обучение и окончил Николаевский кадетский корпус в Петербурге. Когда началась Гражданская война, сразу же присоединился к двум своим братьям, воевавшим в кавалерии, в то время как четвертый брат продолжил изучение права в Киевском университете. Братья Кочубеи покинули Севастополь в ноябре 1920 года, но только троим удалось добраться до Болгарии, где они на некоторое время и поселились. После десяти лет жизни в Болгарии и начала гастролей с Донским казачьим хором атамана Платова под руководством Николая Кострюкова, мой дед решил оставить Софию и свою первую жену, чтобы изучать бельканто во Флоренции. Там жила его семья, и это был центр оперного образования в Европе. Он познакомился с моей бабушкой Ириной Георгиевной Габричевской, и они обвенчались в греческом православном соборе Святого Георгия в Венеции. В том самом соборе, где в 1865 году, вероятно, читались молитвы об упокоении Николая Аркадьевича.
А как Кочубеи оказались в США?
Мой отец вырос во Флоренции и отчетливо помнит военные годы, особенно бомбардировку союзниками в 1944 году квартала Марсово поле, где они жили. Повсюду лежали тела… Это было мучительное воспоминание, которое осталось в памяти всей семьи. Примерно в это время мой отец тяжело заболел и нуждался в госпитализации. Князь Эммануил Владимирович Голицын (1918–2002), личный помощник вице-маршала авиации сэра Уильяма Диксона, был направлен в Италию на базу во Флоренции. Были задействованы связи с Россией, и Голицын организовал лечение моего шестилетнего отца в британском госпитале. Мой отец до сих пор помнит, как князь Голицын навещал его в больнице и читал ему сказки.
По мере разгорания войны моя бабушка добровольно вступила в Американский Красный Крест. Но дружба, которая изменила ход жизни нашей семьи, – это дружба с дальней родственницей моего деда Соней Томарой-Кларк. К слову, ее предком был Степан Васильевич Томара (1719–?), который был женат на Анне Васильевне Кочубей (1722–1800). Соня Томара была второй женой американского судьи Уильяма Кларка, который в 1949 году стал председателем Верховного апелляционного суда союзных войск в Нюрнберге в Германии. Он оставался на этом посту до 1954 года.
К 1953 году экономические перспективы моих бабушки и дедушки Кочубей были неутешительными, а всеобщие выборы в Италии, которые должны были состояться в июне, создавали неопределенность, особенно во Флоренции, которая была оплотом оппозиционных коммунистических и социалистических партий. У моего деда было слишком много проблем с коммунистами, и он с облегчением воспринял предложение Кларков оплатить проезд на пароме «Андреа Дориа» для эмиграции Кочубеев в Соединенные Штаты. Они эмигрировали в марте 1953 года.
Это ни в коем случае не исчерпывающая история отношений Кочубеев с Италией, а лишь рассказ, охватывающий несколько поколений, который помогает читателям понять отношения одной русской семьи с югом Италии.
