Мир держится на добрых людях
Екатерина Софронова
Профессия фотографа довольно зависимая – часто она зависит от людей. В православии есть очень интересное слово – «словущий», то есть прославленный. Хочет или нет, фотограф пробует отобразить лик словущего. Делая портреты современников, он в какой-то мере участвует в создании летописи нашего времени. Все держится на добрых людях – их намного больше дурных и злых. Мне повезло встретить на своем жизненном пути замечательных людей. Они и стали героями данного очерка.
Наталья Георгиевна Костаки
Имя ее отца великого коллекционера Георгия Дионисовича Костаки редко проскальзывает в наших разговорах. Мы больше вспоминаем Анатолия Зверева, может быть, потому что он часто приходил в гости к Наталье, когда Георгий Дионисович уехал из СССР. Зверев расписал у Натальи в квартире комнатные двери, мебельные дверцы, стол и скамейки для кухни, сундук, нарисовал много портретов.
Вспоминаю, как Костаки рассказывала: «Каждое лето наша семья отдыхала в Баковке. Большой сад. Дом на крутом склоне, участок, спускающийся вниз, к оврагу, где течет небольшой ручеек, называемый “тухлянкой”, наверное, из-за сероводородного запаха. В нем водились пиявки и лягушки. Старые яблони в саду усыпаны яблоками. Каких только здесь нет: белый налив, коричные, антоновские… Мама варит варенье, дольки прозрачные, как янтарь, с изумительным ароматом. Этих яблок сумасшедшее количество, их собирают мешками и раздают многочисленной родне. Таких вкусных яблок я не ела больше нигде».
Владимир Гербович Симонов
Как писал художник-реставратор, историк искусств и писатель Савелий Ямщиков о реставраторах: «Наша отечественная школа реставрации – одна из лучших в мире. Итальянские коллеги, которым я читал лекции, сказали: “На долю вашей страны выпало столько испытаний, что привело к становлению суперсовременной реставрационной науки. Мы восхищаемся работами ваших друзей”».
Реставратор и художник Владимир Симонов, автор замечательных серий картин «Дагерротипы» и «Реставрация», пишет: «Для меня в живописи главное – сама живопись. И вместе с этим есть темы, которые меня волнуют, которые я пытаюсь раскрыть с ее помощью. А багровый закат уходящей России, которую мы потеряли, оставляет пылающий отсвет на одеждах, лицах, на будущем многих из них. В картинах красный цвет, как в иконописи, – цвет мученичества, но одновременно цвет жизни, воскресения».
Однажды он попросил меня сделать несколько своих фотопортретов. Мы встретились у метро Таганская, пошли к Котельнической набережной; по дороге, находя интересные места и виды, я фотографировала Симонова. Он позировал, рисовал, как будто на этюдах. Прохожие крутили головами. Художник на улице сегодня редкое явление.
Кирилл Серафимович Мамонов
Он сидел на табуретке и подкрашивал картинки на сарае в деревне Матюшино Тульской области. А на сарае футболисты «Спартака» праздновали чемпионство. Картинки были немного примитивными, но очень интересными (потом я узнала, что их автор работал на «Союзмультфильме»).
Кирилл Мамонов – один из самых известных и оригинальных современных художников. Его графические листы о несчастном художнике-нонконформисте Владимире Яковлеве я знала и любила, но никогда не задумывалась об авторе. Случай сам привел меня в Матюшино к избе Кирилла Серафимовича. И это тот случай, когда одной встречи хватит на всю оставшуюся жизнь. Так и запомнится: скошенный лужок у дома, высокие ели, флоксы и желтые шары августовских цветов, старый дом, художник Мамонов у сарая, Матюшино, Россия. Свобода и счастье.
Олег Павлович Отрошко
Ярославль и Волга. Усадьба поэта Николая Некрасова «Карабиха». Городок Данилов и затерянная в лесах деревня Раи, где в небе летают непуганые глухари.
Олег Павлович Отрошко звал и зовет в Раи собирать грибы и ягоды, ловить рыбу, увидеть рай на земле.
Огромное удовольствие фотографировать этого «апостола» – одного из живых классиков русского анималистического искусства.
Я по праздникам звоню ему, бывает он врывается в суетливую московскую жизнь: «Здравствуй, мое золото»!
В самом центре его мастерской выставлено чучело поющего глухаря. Отрошко тоже чем-то напоминает древнюю и таинственную птицу на току, также вдохновенно часами длится монолог Олега Павловича: о поэте Рубцове, братьях Твардовских, актере Николае Бурляеве… Слушаешь, даже не стараясь вставить словечко. Отрошко говорит, говорит. В этот момент можно его фотографировать, он ничего не замечает: у него появился слушатель и есть возможность выговориться.
Анатолий Рафаилович Брусиловский
Один из последних китов советского андеграунда – Анатолий Рафаилович Брусиловский.
Немного режет слух, когда он обращается: Николя, Серж, Алексис, а себя просит называть Анатоль. Но это, скорее, инерция богемного образа жизни. Правда, относясь к богеме, Брусиловский является самым неистовым трудоголиком. Множество книг и журналов было оформлено его гравюрами. Даже в минуты отдыха он продолжает что-то делать, что не требует запредельного внимания. Скажем, режет детали для своих коллажей.
Анатолий Рафаилович утверждает, что он родитель боди-арта. Некоторые искусствоведы с ним соглашаются.
В мастерской Брусиловского на Новокузнецкой улице перебывало много людей. Участие в самиздатовском журнале «Метрополь» причисляет его к культовым фигурам своего времени, чему способствовала и работа над книгой поэта Генриха Сапгира «Путы».
Великолепен альбом «Пантеон советского авангарда», где собраны фотопортреты художников-нонконформистов, некоторых писателей и поэтов, сделанные Анатолием Брусиловским.
Когда я фотографировала Анатолия Рафаиловича, он все просил укрупнить план. Постоянно давал советы. Всегда есть чему поучиться у него.
Людмила Валентиновна Берлинская
«…Наши совместные репетиции, особое волнение и ответственность за дочь, радость разделенных успехов. Думаю, что именно эти совместно прожитые часы жизни и породили ни с чем не сравнимую мою близость с дочерью, наше тонкое взаимопонимание», – записал Валентин Александрович Берлинский.
«Папа окружает меня любовью, я погружаюсь в привычный мир, я в безопасности. И в этом опасность: я перестаю двигаться вперед, живу как «дочка Берлинского», любой каприз… Но как же хорошо с ним на сцене!» – пишет Людмила Берлинская.
Каждую встречу с Людмилой Валентиновной запоминаешь навсегда: Зарядье, консерватория на Никитской, галерея Никогосяна, музей Чайковского в Клину, зал у Башмета… Мне почему-то особенно дорога встреча на концерте в квартире-музее Святослава Рихтера на Бронной. И портрет этот сделан у Рихтера, где репетировал квартет Бородина, бывал Валентин Александрович, занималась Людмила Валентиновна, Мила, написавшая чудесную книгу «Солнце в карманах», рассказавшая с запредельной искренностью о своей судьбе и близких людях.
Александр Александрович Волков
Имя великого русского художника Александра Николаевича Волкова, жившего в Узбекистане, создавшего мир гранатовой чайханы, известно всем, кто любит авангард начала ХХ века.
Александр Александрович, замечательный человек и художник, хранит традиции отца и всего большого и дружного «клана» Волковых.
Когда солнце горит все ярче, все красней,
Когда путь караванный крови алей,
За пустыней железных предгорий
Трехликий сияет на камнях тюльпан…
Сан Саныч зимами живет в квартире Рыбниковых, где когда-то жил художник и основатель реставрационных мастерских Третьяковской галереи Алексей Рыбников.
Запись от 12 декабря 1943 года из дневника писателя М. М. Пришвина: «Наконец явился Рыбников, переживший неведомую нам нравственную катастрофу. Он говорил, что пережитая нами за время коммунизма “грязь” в Тегеранской конференции превратилась в доблесть, и переживания наши стали понятны, если иметь в виду нашу победу. И сам Сталин был сосудом Божьим и т.п., что-то вроде “ныне отпущаеши” (дожить, понять и простить)».
А летом на берегу Москва-реки, в деревне под Звенигородом, напротив Саввино-Сторожевского монастыря, хорошо было нам встречаться и часами беседовать об искусстве, разглядывая пастели Александра Волкова, жонглировать именами Шагала, Довлатова, Герасимова, Инфанте, Костаки, пока сумерки не погонят к автобусу.
Наталья Игоревна Нестерова
В квартире на Арбате все дышало стариной. В разговор вмешивался попугай. Глядя на картины Натальи Нестеровой, вспоминаешь Рене Франсуа Магрита и Савелия Ямщикова. С первым всегда сравнивали Нестерову, даже если сравнение было неуместным. А второй оставил воспоминания: «Наташа большой и, я бы сказал, духовно-нравственный художник. Она никого не поучает своим творчеством. Просто талантливо рассказывает об окружающем мире, а рассказать ей есть о чем, ибо она умеет заглянуть в самые сокровенные тайники этого мира. Мы путешествовали вместе по старым русским городам, и о лучшем спутнике можно было и не мечтать. С Наташей общаться легко и комфортно».
Это правда, с Натальей Игоревной было легко. А под окнами ее квартиры расстилались крыши старой Москвы…
Виктор Васильевич Королев
С селом Никольским у Реутова у меня особые отношения, там живут наши друзья, о которых хочется рассказать.
В советское время альманах «Охотничьи просторы» был очень популярным, издавался с 1950 по 1991 год. С распадом СССР издательство «Физкультура и спорт» закрыло проект, но в 1993 году энтузиаст из Реутова Василий Королев возродил издание. После смерти отца Виктор Васильевич Королев продолжил издавать «Охотничьи просторы». Вышедший в 2024 году сотый номер стал последним, но издательство охотничьей литературы ЭРА живо, выходят книги классиков Пермитина, Штильмарка, Смирнова… Я иногда поражаюсь, как тащит этот «воз» Виктор Королев. Но сразу спохватываюсь: человек любит свою работу.
Ольга Игоревна Лапшина
А на другой стороне железной дороги живет Ольга Игоревна Лапшина. Ее отец Игорь Павлович Волков – знаменитый педагог-новатор, а дедушка – Александр Иванович Иглин, один из основоположников советского эстампа. Великая А. П. Остроумова-Лебедева писала ему: «В Ваших работах есть именно то, что я люблю…»
Сама Ольга Игоревна всю жизнь проработала учителем рисования, при этом занимаясь живописью и гравюрой. И у нее, как мне кажется, самый правильный педагогический подход: «Художник и педагог неотделимы друг от друга. Всякий квалифицированный учитель должен работать творчески и при этом быть профессионалом высокого уровня как художник. Но и художник должен быть окружен учениками, иначе как творческая личность он засохнет. Проговаривая на уроке общеизвестные истины, ты снова и снова открываешь для себя что-то неожиданное, то, что раньше не приходило тебе в голову. Кроме того, каждый заданный учеником вопрос – это повод покопаться в литературе. Так рождается новая творческая идея».
Марина Григорьевна Островская и Дмитрий Яковлевич Успенский
Марина Григорьевна и Дмитрий Яковлевич скульпторы-анималисты, заводчики борзых собак. В электронной переписке Островская поясняла: «Мне кажется, что анималистом я родилась. Сколько я помню, все время лепила маленьких зверей, лошадей, собак. И это, конечно, судьба, я одновременно скульптор-анималист и, кроме того, международный судья по всем породам собак. Так что считаю, что мне очень повезло в жизни, я занимаюсь тем, что люблю. И если скульптор – это моя профессия, то судья-кинолог – хобби. Но в обоих случаях нужно, бесспорно, знание анатомии и любовь к тому, чем занимаешься.
Что касается старшего поколения анималистов, то первый, с кем мне пришлось встретиться, был Ватагин. Моя мама, тоже скульптор, собрала мои детские работы, маленьких зверушек, и мы с ней пришли к Ватагину в мастерскую на Масловке».
Меня всегда поражает возможность общаться с людьми, которые в свою очередь были близки к великим мастерам, воспринимающимся сегодня как гордость России. Ватагин!..
В мастерской у метро Сокол я сделала серию портретов скульпторов. Не знаю, что потрясло меня больше – лица людей или морды борзых. Они все были необыкновенно красивы и выразительны. Потом я пришла к выводу: анималисты – особый сорт художников.
Клара Николаевна Голицына
Говорят: 100 лет в обед. В это трудно поверить, но в декабре 2025 года 100 лет исполнилось Кларе Николаевне Голицыной. Она всегда может обратить внимание, как ты одета, какая брошь или бусы на тебе, как гармонирует одежда с цветом глаз. Ей ничего не стоит сделать комплимент.
Клара Голицына женственна. При этом трудно представить более рационального человека: все работы, когда-либо сделанные ею, записаны в тетради и пронумерованы. Все подарки, сделанные хозяйкой, записываются в другую тетрадь. Однокомнатная квартира превращена в мастерскую. Для жизни оборудована кухонька, где Клара Николаевна спит, есть и принимает гостей.
Удивительно, как в таком возрасте она остается открытой и заинтересованной, как тянется к новому, как ценит жизнь и время. Мне она давала тетради своих дневников. И конечно, что-то запомнилось из наших разговоров…
Парадоксальное рассуждение: «У меня нет какой-то конкретной галереи, галериста, которые бы мной занимались. Участие в выставках предлагают разные институции. В арт-рынок вписаться не стремлюсь – для этого мышление другое надо иметь. В общем, я сама себе менеджер. Изредка появляется мысль все сжечь, но пока подожду еще».
