История поэта и дипломата Александра Грибоедова
Елена Меньшенина
Имя Александра Сергеевича Грибоедова (1795–1829) знает сегодня каждый школьник, а его «Горе от ума» давно признали вершиной русской драматургии. Однако для современников Александр Сергеевич был в первую очередь не писателем, а дипломатом, причем дипломатом блестящим.
Благодаря Грибоедову Русско-персидская война 1826–1828 годов. завершилась крайне выгодным для России Туркманчайским мирным договором. Российская империя освободила Эриванское и Нахичеванское ханства (Восточная Армения) и обязала Персию выплатить контрибуцию
в 20 миллионов рублей серебром – гигантскую по тем временам сумму. Русский военный флот получил монополию на Каспии, да и отечественные торговые суда тоже стали там свободно плавать. Как потом отметит Фридрих Энгельс, «Туркменчайский договор превратил Персию в вассала России». А военачальник Николай Муравьев-Карский напишет, что Грибоедов «заменял нам там единым своим лицом двадцатитысячную армию».
«Вай, вай, Туркманчай»
Александра Грибоедова считали одним из самых образованных людей своего времени. Уже в шесть лет будущий писатель и посол владел тремя языками, а в тринадцать имел звание кандидата словесных наук. Кстати, в Московском университете он окончил три отделения: словесное, нравственно-политическое и физико-математическое. Параллельно занимался литературой и музыкой – играл на фортепиано и сочинял композиции (больше всего известен Вальс ми минор).
Помогая генералу Паскевичу (своему родственнику и непосредственному начальнику) во время персидского похода, Грибоедов вел переговоры с Тегераном. В том, что Россия добилась в 1828 году выгодных для себя условий мирного договора, есть и его заслуга, причем немалая.
О заключенном мире Грибоедов доложил лично императору Николаю I, после чего государь пожаловал ему Орден святой Анны с бриллиантами, чин статского советника и четыре тысячи золотых червонцев.
Так Грибоедов посодействовал присоединению к своей стране обширных земель, освободил Эривань и Нахичеван от исламского владычества, что было крайне важно для России, позиционирующей себя как защитника угнетенных христиан. Попутно дипломат «выторговал» беспрецедентные условия для отечественного флота и торговых судов. Важность этих событий несложно оценить – Армения и Россия до сих пор дружат, а в Иране по сей день существует выражение: «Вай, вай, Туркманчай» – так местные называют очень невыгодную для себя и разорительную сделку.
Недипломатичный дипломат
Как вспоминали некоторые современники, Грибоедов иногда вел себя безрассудно – не так, как положено дипломату. Например, мог гарцевать на коне перед вражескими войсками или не соблюдать местных обычаев. А когда Грибоедову было 22 года, весь Петербург обсуждал знаменитую «четверную дуэль», по условиям которой после противников стреляются и их секунданты. Причиной конфликта послужила известная балерина Авдотья Истомина – та самая, которую воспевал в стихах Пушкин. Дело в том, что танцовщица состояла в отношениях с кавалергардом В. В. Шереметевым, но пока тот был в отъезде, она провела пару дней в доме камер-юнкера графа А. П. Завадовского. Привез ее туда не кто иной как Грибоедов – он увлекался театром и дружил с Истоминой, а после представления просто пригласил ее к себе в гости. Александр Сергеевич жил тогда у своего друга Завадовского.
Вернувшийся Шереметев настоял на дуэли с Завадовским. А будущий писатель-дипломат должен был сражаться с приятелем оскорбленного Шереметева – корнетом А. И. Якубовичем.
Спустя сутки после дуэли граф Шереметев умер от полученной раны. Грибоедов повел себя дипломатично – предложил своему сопернику помириться. Но Якубовича это почему-то не устроило. Дуэль состоялась – правда, через год (император наказал дуэлянтов ссылкой на Кавказ, и им удалось встретиться только следующей осенью).
Первым стрелял Якубович – он попал противнику в руку. Один из секундантов позже писал: «Говорят, будто Якубович воскликнул: “По крайней мере, играть перестанешь!”». Грибоедов лишился одного пальца на руке, что не помешало ему по-прежнему отлично играть на фортепиано. Сам же писатель благородно выстрелил мимо и не стал пользоваться своим преимуществом (по правилам, он мог подойти ближе к барьеру и как следует прицелиться).
С тех пор Грибоедов, садясь за фортепиано, надевал на мизинец левой руки специальный кожаный «чехол» – ведь его палец стал на одну фалангу короче. А после трагической смерти в Тегеране посла смогли опознать лишь по этому ранению 11-летней давности.
«Нас там перебьют»
После громкого успеха в Туркманчае писателя назначили послом в Персии. Грибоедов в то время хотел сосредоточиться на литературе – он доработал «Горе от ума», и среди столичной молодежи пьеса пользовалась популярностью. Хотя при жизни автор не увидел ни выхода в свет своего детища, ни его постановки в театре, пьесу переписывали от руки и сразу же расхватывали на афоризмы. «Счастливые часов не наблюдают», «Дым Отечества нам сладок и приятен», «Служить бы рад, прислуживаться тошно» – все эти фразы пришли именно от Грибоедова. В 1828 году автор оставил одному из своих друзей окончательный вариант рукописи и уехал – снова на службу, снова в Персию. Прощаясь с друзьями, он говорил: «Не поздравляйте меня с этим назначением. Нас там перебьют».
Последнее счастье
Но по пути в Тегеран новоиспеченного посла ждало последнее счастливое событие. Проезжая через Тифлис (современный Тбилиси), он заехал к своему другу – князю Чавчавадзе (генерал-майору русской армии и известному грузинскому поэту). Там Грибоедов встретил 15-летнюю дочь князя – Нину, которую еще ребенком учил играть на пианино. Позже автор писал: «За столом сидел против Нины Чавчавадзе… Все на нее глядел, задумался, сердце забилось… Выйдя из-за стола, я взял ее руку и сказал: “Пойдемте со мной, мне нужно кое-что сказать вам”. Она меня послушалась, как и всегда; верно, думала, что я ее усажу за фортепиано, но вышло иначе. Мы вошли в комнату, щеки у меня разгорелись… Не помню, что начал ей говорить, и все живее, живее. Она заплакала, засмеялась, и я поцеловал ее…».
Спустя два месяца молодые сыграли свадьбу. Жениху было 33, невеста – вдвое моложе. Во время венчания Грибоедов уронил кольцо… В Персию посол отправился уже вместе с женой, но беременную Нину на всякий случай оставил в безопасной резиденции в Тевризе. А сам писал ей из Тегерана красивые послания.
Драматический финал жизни драматурга
Спустя несколько месяцев после свадьбы Грибоедов погиб. Посла, который до последнего отстаивал интересы России и не шел ни на какие уступки перед персами, убила толпа разъяренных религиозных фанатиков – они ворвались 30 января 1829 года в здание посольства и перебили почти всех (в живых остался только секретарь).
Местные жители, не скрывая, осуждали поведение Грибоедова: тот иногда высказывал неуважение к восточным традициям (например, мог не снять обувь на приеме у шаха) и, вообще, действовал по принципу «горе побежденным». Незадолго до гибели он взял под свою защиту евнуха шахского гарема – армянина по происхождению, который захотел вернуться на родину. У правителей Персии такой поступок вызвал раздражение, но для посла было важно помочь армянину. Грибоедов всегда поддерживал Армению.
Узнав о смерти мужа, Нина упала в обморок. Это спровоцировало преждевременные роды. Ребенок прожил всего час… Вдова Грибоедова до конца своей жизни носила траур, отвергала все ухаживания и тратила большие суммы на благотворительность. В народе ее прозвали Черной розой Тифлиса – за верность.
На могиле мужа Нина Чавчавадзе установила черное мраморное надгробье с фигурой плачущей женщины. На мраморе надпись: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя».
В литературных кругах Грибоедов остался «писателем одной книги». В своей главной страсти – литературе – он просто не успел полностью реализоваться. А после кровавой истории с персами имя Грибоедова старались не произносить даже на родине. Однако в некоторых моментах блестящему литератору, музыканту и дипломату мог бы позавидовать даже Пушкин. В «Путешествии в Арзрум» он писал: «Его рукописная комедия “Горе от ума” произвела неописанное действие и вдруг поставила его наряду с первыми нашими поэтами <…> Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неравного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновенна и прекрасна».
А дипломатического скандала с Персией удалось избежать. Шах, в отличие от религиозных фанатиков, понимал, как опасно воевать с Россией и что может последовать за варварским убийством посла. Более полутора тысяч человек в Тегеране понесли наказание за «народное буйство»: кого-то убили, кого-то искалечили «в назидание». К Николаю I прибыло чрезвычайное персидское посольство во главе с внуком шаха Хосров-мирзой – он бросился на колени перед императором, приставил саблю к своей груди и умолял забрать его жизнь взамен жизни Грибоедова. Также русскому двору привезли богатые подарки: жемчуга, кашемировые ковры, древние манускрипты… А еще – одну из величайших персидских ценностей: уникальный алмаз «Шах» в 88,7 карат (около 3 см в длину), который издавна принадлежал величайшим правителям Востока. Так персы оценили жизнь выдающегося русского дипломата.
