Известный советский и российский политический деятель, академик Евгений Максимович Примаков (1929–2015) на многие годы связал себя с Арабским Востоком
Леонид Млечин
Когда в 1965 году Евгений Примаков приехал в Египет, Арабский Восток бурлил. Это был благодатный материал для журналиста. Освободившись от чужой власти, арабский мир все никак не мог оформиться. Государства соединялись и раскалывались. Делился Йемен. В феврале 1958 года Сирия и Египет объединились и образовали Объединенную Арабскую Республику. Это было сделано с далеко идущими целями. Президент Гамаль Абдель Насер провозгласил, что в новое государство могут вступить все арабские страны (рассчитывал на присоединение к ОАР Ирака).
В Советском Союзе объединению двух стран не обрадовались. В Сирии набирала силу коммунистическая партия во главе с Халедом Багдашем, поэтому появилась возможность влиять на политику Сирии. Насер хотел управлять государством единолично. Кончилось это тем, что сирийские офицеры совершили переворот и Сирия вышла из Объединенной Арабской Республики.
Переворот в Сирии и отказ сирийцев от объединения с Египтом были сильнейшим ударом по политике и престижу Насера. Впрочем, мало кто сомневался в том, что объединение было искусственным, в его основе лежало только страстное желание Насера руководить всем арабским миром. Но пока Насер был жив, Египет назывался Объединенной Арабской Республикой. Гамаль Абдель Насер сохранял это название, потому что не мог признаться ни себе, ни другим, что идея его провалилась.
Арабские политики в результате кровавых переворотов свергали предшественников, с которыми только что обнимались, и новые люди появлялись у власти. Они ненавидели друг друга и время от времени воевали между собой. Смена лидера, как правило, влекла за собой резкую перемену политического курса. Арабский мир не мог решить, каким путем ему идти.
Консервативные режимы тянулись к богатому Западу, к Соединенным Штатам в первую очередь. Молодые и радикально настроенные лидеры, напротив, искали помощи у Советского Союза. Во-первых, не хотели иметь дело с западными странами, бывшими колонизаторами. Во-вторых, социалистическая система казалась им более справедливой. В-третьих, Советский Союз был готов помогать им на безвозмездной основе и снабжать оружием.
Приехав в Каир, Примаков погрузился в этот бурлящий мир, где традиционная восточная экзотика смешивалась с еще более экзотической политикой. Валентин Зорин рассказывал: «Он, ко всему прочему, азартный репортер. И проникнуть туда, где стреляют, было для него не только профессиональной необходимостью, но и внутренней потребностью. У него был азарт. Президентом Египта был самый знаменитый в те годы ближневосточный политик Гамаль Абдель Насер, о котором Примаков будет много писать с симпатией и уважением. Насер был главным партнером и любимцем Советского Союза на Ближнем Востоке, потому что пытался построить арабский социализм».
Между тем Ближний Восток неуклонно двигался к новой войне. Арабские лидеры все чаще говорили, что настало время силой восстановить законные права палестинских арабов и разгромить Израиль. Советская печать повторяла их слова, хотя дипломаты прекрасно знали реальное отношение Насера к палестинцам. Арабские страны не признавали Израиль, требовали уничтожить еврейское государство, а его территорию вернуть арабам. О создании самостоятельного палестинского государства тогда не говорили. Часть территории, которую ООН в 1947 году решила отдать палестинским арабам, прихватила Иордания, а другую часть – сектор Газа – присоединил к себе Египет.
Палестина, эта узкая полоска земли, имеет значение, которое нельзя объяснить обычными экономическими или политическими терминами. Святая земля не таит в себе особых богатств. Но ни одна территория столь скромного размера не оказала такого огромного влияния на историю человечества – ведь здесь зародились три мировые религии…
Весной 1967 года президент Насер перебросил войска на Синайский полуостров поближе к границам Израиля и потребовал убрать миротворческие силы ООН, которые символически разъединяли два государства. Возникло ощущение, что Насер готовится к наступлению. В арабских странах только и говорили о том, что пора сокрушить Израиль. Премьер-министр Сирии Зуэйин заявил о необходимости нанести удар первыми. Накануне Шестидневной войны арабский мир считал, что Израилю пришел конец.
Все эти драматические события происходили на глазах корреспондента «Правды» Евгения Примакова. Писал он в газету то, что соответствовало официальной линии. Но многое знал из того, что тогда скрывалось от советских людей. Остальное описал позднее. В первый день Шестидневной войны Примаков продиктовал в Москву репортаж о том, как на его глазах над Каиром сбили вражеский самолет. И египтяне кричали от восторга. А оказалось, что самолет был не израильским, а египетским: неумелые зенитчики сбили своих.
12 мая 1967 года Анвару Садату, тогда главе египетского парламента, сделавшему остановку в Москве по пути из Пхеньяна в Каир, заместитель министра иностранных дел Владимир Семенович Семенов сказал, что израильские войска нависли над сирийской границей. Война может начаться через пять дней. Прилетев в Каир на следующий день, прямо из аэропорта Анвар Садат отправился в резиденцию Насера. Египетскому президенту уже передали советское предупреждение по другим каналам. 13 мая представитель КГБ СССР в Египте информировал руководителей египетской разведки, что израильские войска концентрируются на сирийской границе. Одновременно советский посол передал ту же информацию министерству иностранных дел Египта. На египетского президента эта трижды повторенная информация произвела сильное впечатление, хотя потом выяснилось, что эти сведения не имели под собой оснований.
9 июля, уже после проигранной войны, египетский президент, выступая, объяснил: «У противника имелся план вторжения в Сирию, о чем открыто заявляли израильские политики и командиры. Данные наших сирийских братьев и надежная информация, которой мы сами располагали, не оставляли сомнений. Наши друзья в Советском Союзе сообщили нашей парламентской делегации, которая находилась в Москве, что речь шла об определенном замысле. Мы не могли остаться безучастными».
Насер аккуратно перекладывал часть вины за неудачную войну на Советский Союз. Но его собственные действия привели к тому, что война оказалась практически неизбежной. Особенно когда президент Египта распорядился удалить войска ООН с Синайского полуострова и из сектора Газа. Солдаты в голубых касках находились на разделительной линии между египетскими и израильскими войсками, установленной после синайской войны 1956 года. Само их присутствие играло сдерживающую роль. Уход войск ООН означал, что две армии окажутся друг против друга.
Насер был убежден, что это заставит Израиль перебросить войска с юга (от сирийской границы) на север и обезопасит Сирию. В Москве действительно боялись, что Израиль ударит по Сирии, чтобы покончить с палестинскими боевиками, которые действовали с сирийской территории. Но в Москве не ожидали решения Египта убрать войска ООН.
В тот же день Насер заявил, что закрывает Тиранский пролив для израильских судов и для иностранных судов, доставляющих в Израиль грузы стратегического назначения. Иначе говоря, Египет блокировал важнейший израильский порт Эйлат, имевший выход к Красному морю.
Историкам и по сей день неясно, хотел ли Насер воевать. Но он сделал все, чтобы война началась. Он словно сознательно провоцировал Израиль. Возможно, Насер пребывал в уверенности, что еврейское государство, боясь осуждения со стороны мирового сообщества, не решится нанести удар первым. Руководители Израиля казались ему людьми нерешительными: они все время что-то обсуждали, советовались с депутатами, прислушивались к мнению общественности и прессы. Нет, эти люди не рискнут начать войну… А в такой выигрышной ситуации, наверное, думал Насер, можно получить многое из того, что раньше казалось невозможным.
23 мая премьер-министр Израиля Леви Эшколь сказал в кнессете, что попытки помешать проходу израильских судов через Тиранский пролив будут рассматриваться правительством Израиля как акт агрессии. Эти слова были адресованы не только депутатам кнессета, но и египетскому руководству. В отсутствие дипломатических отношений объясняться приходилось либо путем публичных деклараций, либо через посредников.
25 мая советский посол в Каире получил срочную телеграмму министра иностранных дел Андрея Андреевича Громыко с поручением посетить Насера или министра иностранных дел Махмуда Риада и передать следующее: «В Советском Союзе вызывает удовлетворение решительная позиция арабских государств, сплотившихся вокруг Объединенной Арабской Республики и создавших общий фронт в защиту Сирии перед лицом империалистического заговора… Правительство СССР считает оправданным требование правительства ОАР о выводе войск ООН из района Газа и Синайского полуострова. Такое требование является бесспорным правом Объединенной Арабской Республики. Мы считаем эту меру сильным шагом, который произвел соответствующее положительное действие».
Послание Громыко свидетельствовало о том, как плохо советские дипломаты понимали ситуацию на Ближнем Востоке.
24 мая Египет заявил, что приступает к минированию Акабского залива и приводит в боевую готовность флот и авиацию. 25 мая египетская военная делегация во главе с министром обороны Шамсом Бадраном вылетела в Москву. Египтяне провели в Москве четыре дня. Принимали их не только министр обороны маршал Андрей Антонович Гречко и министр иностранных дел Громыко, но и глава правительства Алексей Николаевич Косыгин, чтобы подчеркнуть, что Советский Союз поддерживает Египет. Провожавший египетского министра Бадрана маршал Гречко в здании правительственного аэропорта произнес тост «на посошок» и заявил, что, если Израиль нападет на Египет и Соединенные Штаты поддержат израильтян, «мы будем с вами». Эти ободряющие слова советского министра обороны звучали для египтян как самая сладкая музыка.
26 мая президент Насер выступал перед руководителями Всеарабской федерации профсоюзов. «Если разразится война, она будет тотальной, – сказал он. – Мы готовы к войне и уверены в победе».
Скорее всего, Насер совершенно не предполагал, что затеянный им конфликт закончится войной. Он был убежден, что все останется в рамках дипломатических дискуссий. Он даже считал, что одержал победу без боя, поэтому на публике вел себя воинственно.
29 мая Насер выступал в парламенте: «Западные державы умаляют наше достоинство и отказываются признавать наши права. Мы научим их уважать нас. Мы противостоим не Израилю, а тем, кто стоит за ним, тем, кто создал Израиль. Наша страна и наши союзники закончили приготовления к освобождению Палестины».
Председатель Организации освобождения Палестины Ахмед Шукейри заявил, что, когда арабы разгромят Израиль, уцелевшим евреям позволят вернуться в те страны, откуда они приехали. И с садистской ухмылкой добавил: «Но мне кажется, что никто не уцелеет».
27 мая премьер-министр Израиля Леви Эшколь сказал советскому послу, что хотел бы с кратким визитом приехать в Москву и обсудить ситуацию на Ближнем Востоке. Он намеревался объяснить советским руководителям, что Израиль заинтересован в мирном урегулировании возникших проблем. Эшколь был уверен, что сумеет убедить Москву в своей искренности и войны удастся избежать.
28 мая в Москве решили принять Леви Эшколя – при одном условии: если не возражают президент Египта и сирийское руководство. Насер в тот же день ответил, что он не против приезда израильского премьер-министра. В ночь на 2 июня советский посол Дмитрий Степанович Чувахин получил указание немедленно встретиться с Эшколем. Через час израильский премьер-министр принял посла и получил приглашение в тот же день прилететь в Советский Союз. А еще через пару часов советское руководство отменило приглашение – невиданное в дипломатической практике дело! Дело в том, что премьер-министр Сирии Зуэйин и находившийся в Москве сирийский президент Хашим аль-Атаси попросили ни в коем случае не принимать израильтянина. Так была упущена последняя возможность избежать войны.
5 июня началась новая война на Ближнем Востоке, которая закончилась полным поражением арабских армий. Советские военные были уверены, что если Египет и не сокрушит Израиль, то по крайней мере продемонстрирует свою силу и преимущества советского оружия. Это укрепит престиж и влияние Советского Союза на Ближнем Востоке. Получилось наоборот. Египетская армия, несмотря на значительное превосходство в силах, была разгромлена. У нее было много хорошего советского оружия, египетские офицеры учились в Советском Союзе, но не смогли оказать сопротивления наступавшим израильтянам. Победа Израиля явилась тяжелым ударом по арабской гордости. Вечером 9 июня Гамаль Абдель-Насер выступил по телевидению. Он взял на себя ответственность за поражение, заявил, что уходит в отставку, и назначил своим преемником вице-президента Закарию Мохи эд-Дина.
Примаков считал, что Насер искренне решил уйти в отставку. Другие историки полагают, что египетский президент не собирался уходить, но ему нужно было, чтобы его попросили остаться. После чего он умело организовал обращенный к самому себе народный призыв взять назад заявление об отставке и вернуться к власти. Начались митинги, на которых каирцы уговаривали Насера остаться. И он «согласился» с мнением народа. Он принял на себя еще и обязанности премьер-министра и генерального секретаря правящего Арабского социалистического союза, показав, как мало доверия он испытывает к своим соратникам и коллегам.
Советские руководители не рискнули выразить свое раздражение потерпевшим позорное поражение арабским союзникам. Напротив, они выступали в роли психотерапевтов, утешая Насера и других египетских и сирийских политиков. Советский посол сообщил Насеру, что Москва бесплатно компенсирует ему все потерянное в войне вооружение, включая авиацию. Это был роскошный подарок за счет советских людей. 20 июня в Египет вылетела советская делегация во главе с председателем президиума Верховного Совета СССР Николаем Викторовичем Подгорным. Тогда он был третьим человеком в стране и держался с Брежневым на равных. Задача перед ним ставилась такая: «Оказать руководству Объединенной Арабской Республики и лично президенту Насеру морально-политическую поддержку, укрепить его веру в Советский Союз и другие социалистические страны как испытанных и надежных друзей арабских народов, а также обсудить практические меры по ликвидации последствий агрессии Израиля».
Насер свалил всю вину на своего ближайшего соратника – первого вице-президента Египта маршала Абдель Хакима Амера, которого еще недавно называл своим вторым «я». Но в политике друзей не бывает. В Египте стали говорить, что настоящие виновники поражения – агенты ЦРУ, проникшие на высшие посты в армии. Иначе бы могучая египетская армия ни за что не отступила бы перед израильтянами. Маршала Амера, который, как и Насер, тоже был Героем Советского Союза (подарок Хрущева), принесли в жертву.
На переговорах с советскими гостями Насер сказал: «Если вы не поможете, я не смогу больше бороться. Ситуация в стране очень сложная. Я тогда уйду в отставку. А на мое место придут проамериканские политики. Они-то смогут решить проблему…» Советская печать получила указание масштабно поддержать арабские страны и разоблачать преступления Израиля. После Шестидневной войны в советском обществе появилась когорта людей, которые посвятили себя борьбе с мировым сионизмом. Среди них были как истинные фанатики, так и просто зарабатывающие себе этим на жизнь, благо платежеспособный спрос все увеличивался – в газетах, журналах, на радио и телевидении. Даже в антиамериканской пропаганде соблюдались определенные правила, накануне встреч на высшем уровне она вообще затухала. И только накал антиизраильской пропаганды никогда не спадал.
Примаков видел триумфальные выступления Насера перед египтянами, которые восторженно встречали своего вождя, и его трагедию, когда Египет потерпел сокрушительное поражение в Шестидневной войне 1967 года. И в 1967 году и позднее Примаков писал антиизраильские статьи и книги. Израиль тогда неизменно именовался агрессором. Современная история трактует события тех лет иначе. Корреспонденции в «Правде» были далеки от истинного положения дел, но Примаков видел, что для Египта поражение в войне обернулось еще и тяжелыми экономическими проблемами, в том числе и потому, что был закрыт Суэцкий канал. Египет потерял нефтяные скважины на Синайском полуострове, которые давали 60% всей необходимой ему нефти.
Египтяне были благодарны Советскому Союзу за то, что Москва встала на сторону арабов и разорвала дипломатические отношения с Израилем. Это усилило влияние Советского Союза в третьем мире и на Ближнем Востоке. Египет еще в большей степени стал зависеть от Советского Союза, потому что начал стремительно перевооружаться. Все мысли Насера были только о военном реванше. Армия съедала все деньги. Но Гамаль Абдель Насер уйдет из жизни раньше, чем увидит, как египетские вооруженные силы впервые смогут успешно противостоять израильской армии в октябре 1973 года…
После его смерти в сентябре 1970 года политические симпатии Советского Союза постепенно перешли на Сирию. Она получала советскую помощь по полной программе. Но холодно-расчетливый президент Хафез Асад ничем не походил на горячего и искреннего Насера. Впрочем, к этому времени Примаков уже вернется в Москву и из «Правды» перейдет в Институт мировой экономики и международных отношений.
Арабский мир, живой и непосредственный, нравился Примакову. Среди дружелюбных и гостеприимных людей он чувствовал себя вполне уютно. И симпатию к арабскому миру Примаков сохранит навсегда.
