Галина Вишневская: «Я хотела быть на сцене лучше всех»
Юрий Коваленко
В октября исполняется 100 лет со дня рождения Галины Вишневской. «У нее всегда на устах ядовито-дерзкая правда», – однажды заметил друг Галины Павловны, знаменитый оперный режиссер Борис Покровский. Именно поэтому брать интервью у Галины Павловны всегда было страшно интересно и одновременно волнительно. Великая артистка никогда не лукавила в ответах, порой нелицеприятно отзывалась о великих мира сего или ставила на место журналиста, который, по ее мнению, задавал дурацкие вопросы.
Мы предлагаем вашему вниманию беседу с легендарной певицей, которая состоялась в ноябре 1997 года в ее парижской квартире, но неизвестно почему затерялась в архивах.
«Почему мне должно быть скучно?»
Юбилейные торжества по случаю 70-летия Мстислава Ростроповича мощно прокатились по всему миру и вылились в яркую манифестацию вселенской любви к маэстро. Чему вы посвящаете время после завершения праздников?
Тому же, что и всегда. Для меня праздники не отличаются от будней. Да и вообще я юбилеи не люблю. Они быстро проходят, а жизнь продолжается… Мы со Славой только что прилетели из Японии – он играл концерты, а у меня был мастер-класс.
– Вы по-прежнему сопровождаете Мстислава Леопольдовича в его мотаниях по белому свету?
Я больше не в состоянии это делать, а Слава не может никак остановиться. Он как аккумулятор. Если машина долго стоит, аккумулятор садится и завести ее потом нельзя. Так и Слава – если останавливается хотя бы на неделю, то вижу, как он погибает, не знает, что с собой делать.
А вам без него не скучно сидеть дома?
Почему мне должно быть скучно? У меня здесь семья – дети и внуки. К тому же я привыкла жить одна. Друзей у меня всегда было мало, потому что я ограничивала себя сценой и семьей.
Вот уже семь лет, как вы перестали выступать. Вам трудно далось расставание с театром?
Абсолютно нет – даже не заметила, как это произошло. Я просто отменила несколько концертов. Пришло время. Ненормально, когда певица уходит в расцвете сил, например, как Мария Каллас, которая потеряла голос и прекратила выступать, когда ей не было и 40. А я ушла в 60 с лишним после того, как пела на профессиональной сцене 45 лет. Это срок.
Мне кажется, что вы оказались невостребованной, как театральная актриса. Вас можно представить в таких ролях, как Екатерина Великая или боярыня Морозова…
Мне самой очень жалко. Если бы я не уехала из России, то перешла бы постепенно на драматическую сцену.
Не превратилось ли возведение Центра оперного пения в Москве на Остоженке, носящего ваше имя, в типичный российский долгострой? (Центр оперного пения Галины Вишневской открылся в Москве в 2002 году. – Прим. ред.)
Совсем нет – его строят всего два года. Там тоже есть какие-то проблемы с деньгами. Банк возводит себе дом, а заодно и мою школу. Она уже подведена под крышу. За зиму все оборудуют и, думаю, через год откроют.
Создание этой уникальной школы сегодня дело вашей жизни?
Это моя главная забота, дело совершенно новое. На Западе нет подобной школы оперного пения, в которую могли бы прийти на целый год занятий до выхода на сцену профессионально подготовленные артисты. Впрочем, талантливых можно принимать и без консерватории. Я сама поступила в Большой театр без образования.
Зачем вам эта обуза?
Совсем не обуза. Я хочу успеть передать именно русским певцам то, что умею, а умею многое. Чтобы только хватило у меня на все сил.
Можно ли сегодня говорить о русской оперной школе? В чем ее специфика?
У нас свои большие традиции, связанные прежде всего с репертуаром. Это оперы, как никакие другие, сюжеты которых связаны с историей нашей страны. Имея такой репертуар, русские артисты в каком-то смысле по-другому развиваются. Во всяком случае, развивались. Сейчас же упадок искусства вообще и оперного в частности. Трудно всем живется, артисты разбегаются кто куда может. Им надо жить, кормиться.
«Мой муж подал на развод»
Недавно широко отмечали десятилетие со дня смерти Марии Каллас, которую провозгласили величайший певицей всех времен и народов. Вы разделяете эти восторги? Вы с ней общались?
Я была с ней знакома – не скажу, что дружила. Она жила в Париже от нас через дом, и я наблюдала Марию последние годы ее жизни. Она была очень одинока, редко выходила из дома, потеряла ко всему интерес… Каллас была хорошая актриса, что в те времена на Западе считалось редкостью. Но я в этом не видела ничего удивительного, потому что в России традиция на сцене не только петь, но и быть актерами. Я думаю, что ее славу очень раздули граммофонные фирмы. Для меня певицы высочайшего класса – это Рената Тебальди, Джоан Сазерленд, Леонтина Прайс. У Каллас же было много недостатков в голосе, но на сцене она была личностью.
Почему в некоторых странах, как в Италии, больше всего рождается выдающихся певцов? Это климат, традиции, национальный характер?
Конечно, климат имеет огромное значение. Еще Чайковский писал, что у итальянцев голоса согреты солнцем – очень точное определение. Вы чувствуете в их тембре блеск и тепло. Русские же певцы часто вынуждены из-за нашей погоды петь больными, хрипатыми. Но в России великолепных голосов очень много – не меньше, чем в Италии. Хотя у нас не только климат плохой, но и порой сказывается на становлении певца недостаток воспитания, общей культуры.
Во Франции сейчас выступает Мариинский театр. Вы ходите слушать соотечественников?
Прошлый раз, когда он приезжал, я слушала «Князя Игоря», меня певцы разочаровали. Я знаю певцов, которые всего три года назад были в очень хорошей форме, но что-то с ними происходит. Наверное, работают на износ. Не могу сказать, сколько ставит Мариинка спектаклей в год, но слишком много. И эти бесконечные, изнурительные выезды и гастроли…
Певец должен себя беречь?
О да! Я никогда не пела много – в Большом театре три спектакля в месяц, а еще репетиции, бесконечные бытовые заботы. Трех выступлений вполне достаточно, тем более за те деньги, что нам тогда платили. На Западе я могла спеть и шесть-восемь партий в месяц, но такое случалось редко, так нельзя. Поэтому я долго выступала.
Из Парижа через телевизионное окошко вы наблюдаете за событиями в России, где сейчас политики и олигархи под и над ковром с помощью долларов и компромата сводят счеты. Вы однажды сказали, что Россия опомнится. Когда же это случится?
Вы хотите, чтобы такая гигантская страна, такой корабль развернулся за одну минуту? Время должно пройти.
Однако «новые русские» появились в одночасье и прекрасно себя чувствуют…
Странно, что их так называют. Это же все наши, русские. Просто богатые – воры, урки, но наши люди. Мы все оттуда, но один крадет, а другой – нет.
Ваши замечательные мемуары «Галина. История жизни» охватывают ваш русский период жизни. Не собираетесь ли их продолжить и написать о жизни на Западе?
Пока нет. Та книга о выстраданном отрезке моей жизни с невероятными событиями, которые не всем на долю выпадают. В моей судьбе такие страшилки были, что никто не поверил бы. У всех волосы на голове дыбом бы встали. Трудно написать книгу о благополучной жизни, которой я живу здесь. Может, еще сочиню, но для этого должно прийти время. Надо, чтобы захотелось.
Вопрос вашего московского поклонника, пожелавшего остаться инкогнито: «Галина Павловна, вы прожили с Мстиславом Леопольдовичем более 40 счастливых лет. Но много лет тому назад “Вечерка” напечатала объявление о вашем разводе. Это была шутка или чуть не случилось непоправимое»?
(Смеется). Непоправимого не произошло раз мы по-прежнему вместе. То был просто глупый порыв, который прошел буквально за пару дней. Разве возможно прожить вместе 42 года, чтобы ничего не произошло?! Чем-то оказался недоволен мой муж и подал на развод (снова смеется). Ужас! Это было смешно, конечно, но все утряслось.
«Отрезать усы у Дали»
Вы дружили с Сальвадором Дали и его русской женой и музой Галой. Великий мистификатор написал портрет Мстислава Леопольдовича. Работы Дали хранятся в вашей семейной коллекции.
Вообще-то ее звали не Гала, а просто Галя – как и меня. Наверное, она была не только умная, но и сильная личность. Но нас, женщин в русских селеньях, силой-то не удивишь! Мы с ней были похожи в нашей русской откровенности. Я познакомилась с ней, когда она уже была немолодой. Такая забавная пара. Сам Дали – экстравагантный человек с торчащими, как у таракана, усами. Я хотела его спросить, наклеены они у него или нет и как он спит с ними? И даже подговаривала Галю ночью их отрезать.
Кажется, Дали был подкаблучником?
Думаю, что да.
Гали – сильные женщины?
Знаете, что означает мое имя? Безмятежность, тишина, морской штиль (хохочет).
Муж и жена – одна сатана во всем, в том числе и в творчестве?
Они и должны быть одной сатаной. Надо обязательно говорить правду друг другу в том, что касается творчества. Это не сделает никто другой. Я Славе очень признательна за все его советы. Когда что-то не получается, надо непременно сказать, хотя это ужасно ответственно и можно рассориться из-за правды-матки, которую скажешь в глаза мужу или он мне. То же самое в жизни. Ведь именно я настояла, чтобы мы со Славой уехали тогда из СССР. Он не хотел, долго сопротивлялся.
Вы любите рубить правду-матку?
Моя бабушка научила своих детей и внуков следовать двум заповедям: не врать и не воровать. Когда концерт моего приятеля мне не нравился, я не могла пойти к нему после его выступления за кулисы. Если он плохо играл или пел, у меня сразу все на физиономии было написано. Врать просто не могу!
Мы беседуем в вашей парижской гостинице, украшенной портретами русских императоров и императриц. Какие из этих картин вы считаете самыми интересными?
Перед нами на стене потрясающий портрет царицы Елизаветы художника Лампи, который мы недавно купили. А это убиенный папочкой царевич Алексей Петрович. Он написан был, по-моему, в Страсбурге, когда Алексей ездил свататься к своей первой жене Шарлотте. Вот Петр I, которого нарисовал в Голландии в 1717-м году – царь ему позировал – художник Карел де Моор. Он рисовал и Екатерину I. Наконец, портрет Николая II кисти Серова – смотрите, какая обреченность во взгляде!
Человек вы честолюбивый?
Нет. Я просто делаю свое дело и делаю его хорошо. Знаю свои достоинства, а главное – недостатки. Я всегда была хорошей артисткой, понимала, что могу петь, а что нет. Чувствовала свой потолок, который у меня достаточно высокий. Никогда не выходила на сцену неподготовленной. Никогда из жадности не хватала роли, не рвалась на гастроли, а спокойно работала и всегда хотела быть лучше всех. Когда меня спрашивают, как сделать карьеру, я отвечаю: «Выходи на сцену и будь лучше всех. И тебя заметят».
В ТЕМУ
«Галина Павловна, вы замуж выходите! – радостно воскликнула служащая ЗАГСа, которая меня сразу узнала. – Давайте паспорт, душечка! Пишем: Галина Павловна Вишневская». «Теперь давайте ваш паспорт, – сухо говорит она Славе. – Рос… Рос… Господи, какая невозможная у вас фамилия. Товарищ, какая ваша фамилия?» – «Ростропович». – «Рассупович? Товарищ Рассупович! Сейчас у вас есть такая возможность – поменяйте фамилию – станете Вишневский. Как будет красиво!» – «Да уж я как-то привык к своей, спасибо», – отказался Слава.
