Очень важно не нарушать ауру писательского поселка, чтобы он не только названием соответствовал своей сути
Арсений Замостьянов
На карте Москвы появилось новое наименование – городок писателей «Переделкино». Представьте, несколько десятилетий легендарный дачный поселок оставался призраком, такого названия просто не существовало в топонимике. Оно мелькало только в пересудах и воспоминаниях, в воображении, в преданиях – и вот, наконец, узаконено. Быть может, с этой даты, с этой зарубки начнется новая глава в летописи литературного поселка?
Нам кажется, что с каждым годом природа обновляется все быстрее. И рассветы стали поспешнее, и закат приходит, когда мы еще не успели насладиться суматохой дня. Но в каждом человеке живет потребность сохранить самое ценное, что было в минувшем, переплавить опыт в знания и чувства. Для этого нам просто необходимы заповедники памяти. Это помогает прочувствовать суть жизни, ее смысл. Перелистывая историю Переделкина, мы попадаем в хронику времен не столь отдаленных, но переполненных страстями, трудами и вспышками таланта.
Идея создания литературного городка – дачного писательского кооператива – принадлежит Борису Пильняку, его энергичному уму. Тогда, в начале 1930-х, в Подмосковье начали появляться первые ведомственные дачные поселки. Возникла идея жить и отдыхать на подступах к большому и шумному городу. Это особенно важно для людей творческих, чья работа, как повелось от века, должна быть несуетной и сосредоточенной.
Выбрали место в сосняке, на берегу Сетуни и ее притока – речушки Переделки, которая, скорее всего, и дала имя и близлежащей деревне. С 1820-х годов в этих краях располагалась родовая усадьба графов Самариных — Измалково. И там, и в соседнем селе Лукине проживало немало замечательных людей, но в первую очередь хочется назвать Юрия Федоровича Самарина. Его мы вправе считать первым переделкинским писателем. Во флигеле усадьбы он работал над своей магистерской диссертацией «Стефан Яворский и Феофан Прокопович» и над «Запиской об отмене крепостного права в России», которая легла в основу Крестьянской реформы 1861 года. У Бориса Пастернака, который воспевал Переделкино на все лады и с вариациями, есть строки:
Парк преданьями состарен.
Здесь стоял Наполеон,
И славянофил Самарин
Послужил и погребен.
Поэт не вполне точен: погребли Самарина в Свято-Даниловом монастыре, но земля легендами полнится.
История современного Переделкина началась с железной дороги, с пастернаковских «ранних поездов». Неподалеку от Измалкова и Лукина обустроили станцию, которая поначалу называлась блекло: «17-я верста». Потом для станции подобрали более выразительное название – в честь речки и деревушки Переделки. В 1935 году жизнь в окрестностях станции оживилась: там, «на почве болотной и зыбкой», достраивали первые дачи для писателей.
Корней Чуковский – один из тех, кто навсегда прикипел к Переделкину, поначалу так аттестовал поселковую жизнь: «Тишина абсолютная. Лес. Можно не видеть ни одного человека неделями. Только ремонт сделан кое-как, всюду пахнет скверной масляной краской; денег потребуется уйма».
Так все и начиналось. Восхищала возможность отрешиться от суеты, в то же время оставаясь в лоне литературного сообщества. Ну, а бытовые неурядицы – как же без них? – всегда сходят на нет медленнее, чем нам хотелось бы.
Писательский городок, какие бы пересуды о нем ни появлялись, никогда не походил на номенклатурные поселения с охраной, с высокими непроницаемыми заборами. Там и дороги весной по-деревенски раскисают, и документов ни у кого не проверяют. Господствует деревенский стиль, даром что городские проспекты в двух шагах.
Конечно, попасть в списки арендаторов писательского поселка было делом престижным. Каждый из новоселов Переделкино получал возможность жить просторнее, свободнее. Но несмотря на то что проект писательского городка рассматривался «на самом верху», в первые годы существования поселка быт его обитателей был далек от представлений о комфорте – даже тогдашнем. Дома сдавались, как правило, без водопровода, электричество провели в поселок не сразу, о телефоне можно было только мечтать. Сегодня сохранившиеся финские домики того, первого призыва выглядят музейно. Этим и ценны. Очень важно не нарушать ауру писательского поселка, чтобы он не только названием соответствовал своей сути.
Топонимика – в том числе пригородная, дачная – способна рассказать о многом. Лет двадцать назад, путешествуя по ближнему Подмосковью, можно было подумать, что попал на туманные берега Темзы. Такой образ «мечты» того времени – быть максимально приближенным к британскому или голливудскому образцу. И песни в эфире звучали соответствующие: «Я уеду жить в Лондон», «Она хотела бы жить на Манхеттене». Еще одно поветрие – попытка самоидентификации с чем-то восхитительно родовитым и старорежимным, с «боярским двором» и «великокняжеским озером». У этих тенденций есть один изъян: они не связаны с подлинной летописью земли, на которой обосновались. Тем ценнее те наименования, в которых – история, ее поступь, ее фактура. И популярное в последние годы понятие «гений места» здесь весьма кстати. Только в Переделкине не может быть одного «гения». Здесь главный герой – сама литература.
В наше время Переделкино – уголок большой Москвы. Заповедный, притягательный перекресток. Есть банальное выражение – музей под открытым небом. Поселок дышит легендами. Сюда приезжают и экскурсионные группы, и просто паломники – поклониться памяти Бориса Пастернака, Леонида Леонова, Корнея Чуковского, Константина Симонова, Евгения Евтушенко, Андрея Вознесенского… Строки каждого из них растворены в переделкинском небе. Именно с этим и связано притяжение писательского поселка. Ни с чем не сравнимое.
«Мичуринец» – поселок садоводов и ботаников – появился чуть позже писательского поселка, в 1936 году, по соседству, на землях Тимирязевской сельскохозяйственной академии. К литературной жизни, к переделкинской мифологии эта славная история никакого отношения не имеет. Но бюрократически писательский поселок, оставаясь безымянным, до последнего времени входил в пределы «Мичуринца». Сейчас, наконец, этот странный просчет исправлен. Легенда юридически получила имя, которое фактически принадлежит ей от века.
Увы, нам немногое удалось сохранить из старомосковских устоев. Все труднее находить в Белокаменной исторические тропы: слишком быстро развивается город. А Переделкино и сегодня – писательский поселок. Теперь его «вывеска» соответствует содержанию, а это само по себе благо. И каждому ясно, что литературный поселок иначе называться не может – только Переделкино.
