В государственной стратегии, формирующей национальное сознание, прибалтийские правящие элиты сделали ставку на демонизацию России
Андрей Скачков, кандидат политических наук
Сложности в отношениях России с прибалтийскими странами несут в себе некоторые межцивилизационные составляющие. С одной стороны, географически Россия непосредственно соседствует с Прибалтикой, которая в течение длительных периодов истории являлась составной частью нашего цивилизационного, то есть политического, экономического, культурного и даже идеологического пространства.
С другой стороны, как показывают события последних десятилетий, эти совместные периоды не только не смогли нас объединить, но, наоборот, максимально отдалили друг от друга. Прибалты умудрились обострить старые, уже забытые противоречия, добавили к ним новые обиды и комплексы.
Вместе с тем, если внимательно присмотреться, межцивилизационные разломы (выражаясь языком С. Хантингтона) существовали между нами во все времена, просто были скрыты за идеологической завесой в советский период. По сути, мы всегда были разными в историческом (сильное польское, немецкое и шведское влияние в Прибалтике), религиозном (литовцы – католики, латыши и эстонцы – протестанты) и культурно-историческом аспектах (мы – крестьяне-общинники, прибалты-хуторяне с особым хуторским мировоззрением).
И все же, несмотря на очевидные различия, прибалтийские народы в течение длительных периодов совместного с нами проживания имели возможность использовать выгодное промежуточное положение своих государств между Россией и Западной Европой для собственного национального благополучия и развития.
Однако после распада СССР пришедшие к власти в Латвии, Литве и Эстонии реакционные, по сути националистические элиты взяли курс на ускоренный разрыв исторических, экономических и культурных связей с Россией, демонизируя нашу страну и позиционируя ее в качестве наследницы «советской империи». В результате складывавшиеся веками географические преимущества Прибалтики оказались в одночасье разрушены.
Именно тогда, на сломе эпох в 1990-е годы, новоявленными прибалтийскими правителями был сделан ошибочный, на наш взгляд, стратегический выбор пути развития. Вместо того чтобы выстроить с чистого листа добрососедские отношения с новой демократической Россией, они пошли по пути очернения восточного соседа, нагнетания враждебности и изоляции от него.
При этом хорошо известно, что российское руководство в начале 1990-х стремилось к установлению неконфронтационных, максимально прагматичных партнерских отношений с прибалтийскими соседями. Ориентиром для России служил многолетний опыт успешного сотрудничества с Финляндией, которое виделось в качестве идеального примера для взаимодействия и с прибалтами. Объективно к этому подталкивали отсутствие идеологических противоречий и обоюдное желание побыстрее влиться в западное сообщество.
В экономической сфере выгоды Латвии, Литвы и Эстонии от сотрудничества с Россией прежде всего в транзитной сфере также были очевидны. По сути, Прибалтика как в былые времена легко могла стать транзитным мостом на пути в Европу, получая стабильные поступления в бюджет и обеспечивая долгосрочное процветание для своих стран и народов.
Не будем забывать, что в условиях нарождающейся российской государственности руководство нашей страны пошло на беспрецедентные уступки: безоговорочно признало независимость прибалтов, полностью вывело войска из этих государств к 1995 году, гарантировало невмешательство на фоне уже заявленного курса этих стран на оформление членства в НАТО и ЕС.
В своих воспоминаниях Е. М. Примаков так и отмечает: «При провозглашении независимости балтийских государств мы ликвидировали свое военное присутствие без каких-либо предварительных условий».
Но никакой благодарности за наш более чем миролюбивый настрой, как известно, не последовало. Наоборот, ставка была сделана на раздутые исторические обиды и мифы. В основу государственного строительства была положена несостоятельная с точки зрения международного права концепция «советской оккупации». Жертвой этого стали сотни тысяч русскоязычных жителей Латвии и Эстонии: в одночасье они оказались чужими или «негражданами» на земле, где родились и прожили большую часть жизни.
Впоследствии эта несправедливость вылилась в полноценное межобщинное противостояние воинствующих идентичностей, поклоняющихся разным историческим героям и событиям.
Вышесказанное относится прежде всего к различной интерпретации обстоятельств вхождения Латвии, Литвы и Эстонии в состав СССР в 1940 году, итогов Второй мировой войны и освободительной роли Советской армии. Все предельно просто. Поскольку господствующие в Прибалтике националисты трактуют советскую историю как период «оккупации», то и советские солдаты клеймятся здесь не иначе как «оккупантами», а добровольцы из фашистских батальонов «Ваффен СС» и «лесные братья» героизируются в качестве «борцов за национальную независимость».
Понятно, что все это абсолютно неприемлемо для большинства русскоязычного населения прибалтийских стран, а также части самих прибалтов, не готовых рассматривать советский период в черном свете.
Самое печальное в том, что сложившаяся антагонистическая ситуация исключает достижение межэтнического консенсуса по историческим вопросам, обрекая эти страны на изнурительную конфронтацию между наиболее крупными национальными общинами. И речь идет не о второстепенных, а о важнейших мировоззренческих ориентирах.
Вполне справедлива в этой связи оценка одного из старейших политиков Латвии, многолетнего лидера русскоязычной партии «Согласие» Я. Урбановича, отмечавшего, что в стране, где расколот демос, демократии быть не может.
Памятник А. С. Пушкину в парке Кронвалда в Риге, Латвия.
Демонтирован 30 мая 2023 года
Латвийский историк А. Плаканс также полагает, что ставка на этнический национализм оказалась ошибочной и губительной для прибалтийских народов. Государственную политику следовало нацелить на создание государства равных прав и возможностей для всех жителей. К примеру, скандинавские демократии явились наглядным свидетельством того, как маленькие страны могут сохранить свою национальную уникальность, одновременно с этим обеспечив своих жителей – как граждан, так и «неграждан» – достойным вознаграждением за труд медицинским обслуживанием, государственными пенсиями и хорошим образованием. А. Плаканс убежден, что для создания таких благополучных государств балтийским республикам имело огромный экономический смысл ориентироваться как на Запад, так и на Восток, поскольку множество жителей стран Прибалтики сохранили лингвистические, культурные и исторические связи с Россией.
Можно согласиться с А. Плакансом и в том, что прибалтийским странам не следовало прикрываться некоей «особенностью своей истории» для оправдания дискриминационного политического курса в отношении нацменьшинств. Перенесенные в прошлом испытания не могут давать особые права на исключительность.
Следует отметить и крайне деструктивную роль политики прибалтийских нацэлит на насильственную ассимиляцию нацменьшинств посредством навязывания языкового террора. Язык превратился в дамоклов меч внутриполитической стратегии правящего класса в борьбе против всего русского и любого инакомыслия. При этом языковые и образовательные права небалтийских народов, прежде всего русского, были полностью проигнорированы. Мотивировка, разумеется, все та же: у прибалтов, мол, особая историческая ситуация, при которой язык нуждается в защите для сохранения основ идентичности. Конечно, то обстоятельство, что в результате такой дискриминации пострадает идентичность славянской общины, сторонниками исторического реванша во внимание не принималось.
Дискриминационный статус русского языка как иностранного особенно больно ударил по жителям старшего поколения, не владеющим свободно балтийскими языками. Пожилые представители нацменьшинств не могут использовать русский для официального общения с муниципальными властями, испытывают серьезные проблемы, если нуждаются в медицинской помощи (например, инструкции лекарств не содержат русского перевода).
Подобная сегрегация только усугубила межэтническую и социальную разобщенность в Латвии и Эстонии, обусловила внутри этих государств гнетущую атмосферу перманентного конфликта на национальной почве. В Литве, где русскоязычная диаспора значительно малочисленнее и отсутствует проблема массового безгражданства (после развала СССР литовские власти предоставили гражданство всем жителям страны), конфликт на межэтнической почве выглядит не столь драматично.
Для понимания движущих мотивов нарастания русофобии в постсоветской Прибалтике важно иметь в виду, что формирование исторического сознания происходило здесь под сильным влиянием так называемых «западных прибалтов» – послевоенных иммигрантов и их потомков. Многие из них, репатриировавшись из Западной Европы, США и Канады, заняли ключевые позиции в госаппарате – исполнительной и законодательной власти прибалтийских государств. В том числе бывшие президенты (Т. Х. Ильвес в Эстонии, В. Вике-Фрейберга в Латвии и В. Адамкус в Литве) и многие депутаты парламентов. В качестве идеологического императива эта оторванная от повседневной жизни этнической родины прослойка привнесла сугубо враждебное видение роли СССР, а также России в истории Прибалтики.
В своей книге «Латвийский кандидат» известный итальянский журналист и общественный деятель Дж. Кьеза подробно характеризует особенности становления руководящих элит Литвы, Латвии и Эстонии под воздействием западных репатриантов, заряженных антироссийскими и антирусскими настроениями. Он, в частности, отмечает, что произошедшее было не случайностью или ошибкой, а целенаправленным воздействием в пользу формирования правительств из людей, которые враждебно относились к России.
Наличие в постсоветском истеблишменте Латвии, Литвы и Эстонии западных прибалтов во многом объясняет упорное стремление этих стран героизировать и представить в качестве борцов за независимость своих родственников, которые стояли по другую сторону баррикады, то есть верно служили Гитлеру и участвовали в послевоенном сопротивлении советской власти.
Понятно, что подобная историческая фальсификация встретила возмущение и отторжение в России.
Альтернативное мнение на вопросы послевоенной истории рассматривается в прибалтийских государствах как проявление нелояльности с нередкими последствиями уголовного преследования и реальных тюремных сроков (отрицание факта «советской оккупации»).
Так, были осуждены на длительные сроки известный литовский политик А. Палецкис, латвийские ученый А. Гапоненко и журналист Ю. Алексеев. Преследованию подверглись антифашисты И. Корен и В. Энгель, известный латвийский политик и общественный деятель Т. Жданок, многие другие активисты русскоязычной общины Прибалтики.
По сути, в Латвии, Литве и Эстонии поставлена задача раз и навсегда закрыть «русский вопрос», а заодно путем неприкрытого террора уничтожить все, что в этих странах связано с Россией. Русскоязычные общественные и культурные организации ликвидированы, их лидеры арестованы или вынуждены бежать за границу. Приняты варварские законы о полном уничтожении советского мемориального, а также культурного наследия, русский язык запрещен в образовательном и общественном пространстве. Латвия, Литва и Эстония фактически закрыли границы с Россией и Белоруссией, запретили поездки даже по гуманитарным обстоятельствам. Литвой создаются всевозможные визовые, таможенные и административные препятствия для максимального ограничения калининградского грузового и пассажирского транзита. Жизнеобеспечение эксклавного Калининградского региона Российской Федерации находится под постоянной угрозой.
В странах Балтии уничтожены не только сотни монументов советским воинам-освободителям (в том числе взорвана главная достопримечательность Риги – стела в центре города), но и такие символы российской культуры, как памятники А. С. Пушкину, генералу М. Барклаю де Толли, монумент академику М. Келдышу, памятные доски В. Пикулю, Петру 1, А. П. Керн и многие другие. В прибалтийских столицах русские названия улиц переименованы в латышские и украинские, с дорожных указателей стерты названия российских городов.
В ожидании «неминуемой агрессии» с Востока. население готовят к партизанской борьбе. В городах спешно оборудуют бомбоубежища, вдоль границы с Россией строят эшелонированные укрепления. На территории Латвии, Литвы и Эстонии размещены натовские силы, готовится законодательство, разрешающее в будущем дислоцировать в Прибалтике ядерное оружие.
С учетом этих реваншистских подходов в среднесрочной перспективе двусторонние отношения с прибалтийскими государствами продолжат развиваться по негативному вектору. Задача России в этой непростой ситуации сохранять выдержку, не поддаваться на провокации, но держать, как говорится, порох сухим и быть готовой к любым неожиданным поворотам.
