Одно из последних интервью князя Александра Трубецкого
Беседу вела Оксана Карнович
Есть люди, чья жизнь становится мостом между эпохами. Таким человеком был князь Александр Александрович Трубецкой, для которого служение России было не громким лозунгом, а делом всей жизни.
Он родился в Париже, в семье русских эмигрантов первой волны. Его отец, Александр Евгеньевич Трубецкой, офицер лейб‑гвардии Конногренадерского полка, передал сыну не просто фамилию, а шкалу ценностей: верность долгу, уважение к традициям, ответственность перед историей. В семье не принимали иностранного гражданства, жили с нансеновскими паспортами, а мерилом поступков оставалась связь с Родиной – даже сквозь тысячи километров и десятилетия потрясений.
Всю жизнь князь делал все возможное, чтобы память о русском воинстве не была предана забвению. Возглавляя Общество памяти Русской Императорской гвардии, он продолжал дело гвардейцев в изгнании: сберегал не только документы и реликвии, но и сам дух офицерской чести. Благодаря ему России был передан архив офицеров лейб‑гвардии Конногренадерского полка. Сегодня это бесценный источник для историков, хранящийся в Доме русского зарубежья.
Для Александра Александровича история не была абстракцией: он видел в ней живую ткань человеческих судеб и добивался, чтобы эти судьбы не были забыты. Он был инициатором создания ряда мемориалов, увековечивающих память тех, кто служил России верой и правдой, в том числе и героев Первой мировой войны.
Князь умел объединять людей не громкими призывами, а личным примером, спокойствием и убежденностью. Он был человеком диалога, но не компромисса с совестью: для него сохранение исторической правды было нравственной необходимостью. При этом в нем не было высокомерия – лишь подлинная аристократичность. Даже в малом он хранил традиции: виртуозно играл на балалайке, любил русскую музыку и умел превратить семейное торжество в маленький праздник культуры. Так он поддерживал ту самую нить, что связывает прошлое и настоящее.
Главное наследие Александра Александровича – это не только фонды и изданные труды, а пример того, как можно служить Родине, даже находясь вдали от нее, как оставаться русским не по паспорту, а по сути. Он доказал, что память – это не музейная тишина, а действие: передача знаний, воспитание уважения к истории, возвращение имен из забвения.
Особую роль князь сыграл в подготовке празднования 100‑летия Гвардейского объединения Русской Императорской гвардии в– события, ставшего актом исторической справедливости. Празднование прошло не только традиционно в Париже, но и в Петербурге, и, что особенно значимо, в Москве, в Доме русского зарубежья имени А. А. Солженицына.
Плотный график князя не позволил провести интервью в полном объеме. В итоге было разрешено использовать фрагменты из выступления Александра Александровича. Тогда опубликовать материал не удалось из-за неточностей в расшифровке. Теперь ошибки исправлены и хочется верить, что князь остался бы доволен тем, как бережно донесена его мысль.
Александр Александрович Трубецкой ушел из жизни 30 июля 2025 года, и в годовщину его памяти мы с особой теплотой и благодарностью вспоминаем о нем – о его неустанном труде и умении соединять поколения, разделенные десятилетиями эмиграции и истории. Его дело живет в каждом таком празднике, в каждой сохраненной реликвии, в каждом слове, возвращенном из забвения.
Александр Александрович, как было создано Гвардейское объединение?
Объединение было создано в 1924 году по указанию барона Петра Николаевича Врангеля, последнего главнокомандующего, которого мы глубоко чтим. Его целью было сберечь структуру офицерских кадров, участвовавших в Первой мировой и Гражданской войнах, и поддерживать связь между офицерами Императорской гвардии. Многие тогда не теряли надежды на перемены и хотели, чтобы даже в изгнании оставалась организованная сила, верная присяге «За Веру, Царя и Отечество». Ключевой задачей стало создание структурной федерации полковых объединений: нужно было сохранить контакты между частями, разбросанными по всему миру, и не утратить единство традиции и долга. Важно и то, что Гвардейское объединение стало подразделением Русского общевоинского союза (РОВС), который ставил перед собой задачу глобального объединения воинских частей в эмиграции. Сегодня, отмечая 100-летие, мы, потомки и хранители славного прошлого, приняли на себя обязательство продолжать это дело: передавать современникам бесценные свидетельства истории и традиции, столь необходимые в наше время.
Когда было переименовано объединение?
В 1989 году, после кончины последнего офицера Гвардии, произведенного в чин еще в эпоху Российской империи, перед нами остро встал вопрос о самом существовании Объединения. Ведь суть Гвардейского объединения заключалась в преемственности: в нем должны были состоять действующие офицеры гвардии либо их прямые потомки, сохраняющие живую связь с традициями полка. С уходом последнего носителя этого статуса прежняя форма организации утрачивала изначальный смысл. В 1990‑х годах мы приняли непростое решение: более не именовать себя Гвардейским объединением в прежнем значении. Постепенно структура трансформировалась в Общество памяти Русской Императорской гвардии.
При этом мы сознательно сохранили в обиходе устоявшееся название «Гвардейское объединение» – как дань исторической традиции и знак того, что преемственность не прервалась, пусть и обрела новую форму. Главной целью Общества стало сохранение достоинства, духа и лучших традиций – не как музейной реликвии, а как живого морального наследия. Мы стремились передать эти ценности потомкам гвардейских офицеров, чтобы они в свою очередь могли донести гвардейский дух дальше, руководствуясь нашим девизом: «За веру и верность».
Со временем многие полковые объединения в эмиграции прекратили свое существование. Гвардейское объединение фактически стало тем самым приютом для их потомков – местом, где не забывали ни имен, ни подвигов, ни долга. Нам было важно не дать этим историям раствориться в забвении. К счастью, удалось принять решение о сохранении организации под новым официальным названием – Общество памяти Русской Императорской гвардии – с сохранением традиционного наименования в повседневном употреблении. Ведь созданная государем Петром I Русская Императорская гвардия столетиями верой и правдой служила России. Потомки гвардейцев, вынужденно оказавшиеся на чужбине после 1917 года, взяли на себя миссию собирать и хранить память о своих предках, чтобы в нужный час передать ее возрожденной России. И сегодня мы видим, что этот завет постепенно исполняется.
И это время пришло?
Да, пришло. Все, что мы делали и делаем, – все это всегда было подчинено одной цели: передать собранное России. Одним из важнейших принципов, на которых строилось наше объединение, было условие: передавать сбереженные реликвии и архивы только тогда, когда для этого сложатся приемлемые условия, когда станет возможным вернуть наследие туда, где оно должно быть по праву. И вот это время настало. Мы продолжаем дело своих отцов, и все, что мы делаем, продиктовано верностью их завету. Сегодня мы воплощаем то, к чему стремились наши предшественники, в том числе и мой отец. Их завет мы выполнили. Мы не просто храним память – мы тем самым участвуем в созидании России, о которой мечтали наши отцы и деды. Ими двигала искренняя любовь к Родине, и эта любовь была главным мерилом всех их решений. Оказавшись в изгнании и потеряв все, они никогда не произносили злых слов о России. Напротив, именно в разлуке с Родиной они особенно остро ощущали свою связь с ней и потому так бережно собирали каждую крупицу наследия.
Благодаря объединению было сохранено для потомков наследие русской военной эмиграции. Что это значит для вас как председателя Гвардейского объединения?
Это мой долг, мое обязательство и моя ответственность. Для наших отцов и для нас, их потомков, хранителей славного прошлого Императорской гвардии, путь был невероятно трудным: эмиграция, тяготы чужбины, испытания Второй мировой войны… Но именно тогда они заложили основу того, что мы сегодня обязаны беречь и передавать дальше. Мы приняли эту эстафету: нам выпала честь сохранить и донести до новых поколений традиции гвардейцев, а вместе с ними – богатейшие свидетельства целой эпохи. Эти материалы – не просто документы и реликвии, они жизненно необходимы современной России: в них – живая история, без которой невозможно по-настоящему понять наше прошлое и строить будущее.
Особо хочу подчеркнуть одну, на первый взгляд парадоксальную, но для нас абсолютно естественную мысль: гвардейцы давали присягу, а мы, их потомки, несем эту присягу как духовное наследство. Она не требует формального повторения слов, но обязывает нас быть верными тем же ценностям – «За веру и верность». Это не просто девиз, это нравственный стержень, который помогал нашим предкам не сломаться в изгнании и который должен вести и нас.
И я хочу от всей души поблагодарить всех членов объединения, всех, кто помогал и поддерживает это дело: участников праздника в России, во Франции, во всех странах мира. Без их преданности, труда и искреннего отношения к памяти этот знаменательный день не состоялся бы. Мы вместе продолжаем исполнять завет наших отцов.
Кто сейчас может входить в Гвардейское объединение?
Членами Гвардейского объединения могут быть только потомки воинов гвардейских полков – это принципиальное условие, которое определяет нынешний статус и обязательства всех участников. Разумеется, бывают исключения: в редких случаях мы можем присвоить статус почетного члена тем, кто оказал особые услуги Объединению или внес значимый вклад в сохранение его истории. Такое, повторяю, редкое решение принимается специальной комиссией, созываемой правлением объединения. При этом даже кандидатура потомка гвардейца не принимается автоматически: каждая проходит тщательное рассмотрение комиссией, члены которой являются прямыми потомками офицеров Императорской гвардии. Это важно для сохранения преемственности и исторической достоверности. Все члены объединения имеют право носить на наших праздниках значок полка, к которому они принадлежат по наследству. И здесь прослеживается прямая связь с дореволюционными традициями: тогда офицеры, желавшие служить в гвардейских частях, тоже должны были соответствовать строгим требованиям – соблюдать не только формальные законы, но и негласные традиции, сложившиеся в каждом полку. Именно эти правила и обычаи во многом легли в основу нынешнего устава Гвардейского объединения.
Есть ли какие‑то памятные подарки к торжествам?
У нас сложилась традиция создавать памятные предметы к крупным датам. Так, к 250‑летию создания Императорской гвардии в 1950 году была выпущена большая серебряная медаль – сегодня это уже антикварная редкость. Даже у меня ее нет, зато она хранится в Музее русского зарубежья. К 300‑летию Российской Императорской гвардии, Гвардейское объединение выпустило памятный кубок. Тогда торжества широко отмечались в Царском Селе и в Париже. К нынешнему юбилею изготовлена памятная тарелка – это наша благодарность предкам. Средства от ее продажи пойдут на сохранение гвардейских могил на кладбище Сент‑Женевьев‑де‑Буа.
Какой пример подавали ваши отцы?
Наши отцы относились к присяге предельно серьезно – в отличие от тех, кто в период революции и Гражданской войны позволил себе легкомысленно отнестись к данной клятве. Те, кто остался верен присяге, воспитывали своих детей и внуков собственным примером, показывали, как нужно оставаться верным долгу в любых обстоятельствах. И в этом наша главная гордость и честь. Мы, не принося формальной присяги, тем не менее приняли ее как духовное наследие вместе с памятью об отцах. В эмиграции они не называли себя ветеранами: они продолжали нести свою службу в полках – пусть и иным образом, но до самого конца. Это заслуга всех офицеров, которые своим личным примером подготовили нас к продолжению дела.
Какие традиции сформировались за сто лет существования Общества Императорской гвардии и какие примеры вы помните из детства?
С детства я участвовал в полковых праздниках Конногренадерского полка – их ежегодно отмечали в День Всех Святых. Проводились также праздники отдельных эскадронов и встречи выпускников военных училищ. Помню, как еще мальчиком присутствовал на праздновании 50‑летия выпуска моего отца из Николаевского кавалерийского училища. На такие торжества приходили с женами и детьми. Все начиналось с молебна в церкви: молились о здравии присутствующих (в том числе великих князей), об упокоении царской семьи и ушедших однополчан. Завершался день торжественным обедом. Жен офицеров называли полковыми дамами. При этом, например, на полковые праздники лейб‑гвардии Казачьего полка дам не приглашали – там соблюдались свои традиции.
После обеда мы, дети, с нетерпением ждали, когда наши отцы начнут исполнять традиционные полковые песни. Первая песня исполнялась на мотив «Во поле березонька стояла». Одна сторона стола начинала петь, как бы приглашая к разговору, а другая отвечала. Сначала звучало: «Все ли мы в добром здоровье?» (два раза), а в ответ раздавалось: «Люли‑люли, в добром здоровье» (тоже дважды). Потом первая сторона спрашивала: «А можно ли с вами рюмку выпить?», а вторая отвечала: «Можно‑можно, даже должно». После этого все дружно вставали и выпивали до дна – чаще всего самодельную водку. В первые годы эмиграции настоящая водка на Западе была редкостью. Один из офицеров Конногренадерского полка устроил тогда в Бельгии свое, пусть и скромное, производство. Не ради прибыли, а чтобы за общим столом звучало то самое «до дна», чтобы хоть в этой малой детали жила прежняя полковая жизнь.
Затем пели за здоровье каждого эскадрона. За первый эскадрон, шефом которого был цесаревич Алексей, хором пели: «Браво, ребята, эскадрон Его Высочества! Браво, браво, молодцы!» Офицеры первого эскадрона вставали и осушали шкалик. Так чествовали второй, третий, четвертый эскадроны. А про пятый пели с особым юмором: «Браво, ребята, пятый бородатый! Браво, браво, молодцы!»
Именно такие детали и живые интонации важны для истории, которую нельзя потерять! Ваши отцы сохранили лучшие традиции русского офицерства за рубежом, каждый знал историю своего полка. Если бы не военная эмиграция, мы бы утратили целый пласт русского наследия. Как эти традиции передавались вам?
Огромную роль в нашем воспитании сыграл генерал‑майор Константин Ростиславович Поздеев – последний командир лейб‑гвардии Казачьего Его Императорского Величества полка и в то время председатель Гвардейского объединения. Он преподавал нам военную историю России так, как могут ее преподавать не учителя и историки, а только живые участники самой этой военной истории.
Мне особенно запомнилось, как генерал Поздеев рассказывал о генералиссимусе Александре Суворове. Незадолго до того я с рюкзаком прошел по суворовскому маршруту через Альпы, и услышать рассказ из уст человека, который сам был частью великой традиции, было невероятно важно.
Занятия проходили в помещении, которое официально считалось музеем, но сами лейб‑казаки никогда не называли его так. Для них это было живое офицерское собрание, возвращение в полк. Когда они делились воспоминаниями и рассказывали о боевом опыте, мы, молодежь, воспринимали эти события так, будто сами в них участвовали. В своих отцах и дедах мы видели не просто ветеранов, а настоящих героев. Надеюсь, что наш пример и собранные свидетельства помогут сохранить неугасимую силу Гвардейского объединения и в следующем столетии.
Многие реликвии, которые десятилетиями хранили офицеры в эмиграции, сегодня обрели новый дом. Архивные документы, фотографии, предметы полкового быта – все это теперь находится в фондах Дома русского зарубежья имени А. И. Солженицына. Для нас это особенно важно: коллекция, собранная нашими предшественниками, снова служит Отечеству уже как часть общей исторической памяти.
