Отрывок из книги Владислава Перивальского «Иван и Ева»
Когда фашистская Германия в 1941 году напала на СССР, британский премьер Уинстон Черчилль первым предложил Сталину военную помощь, и 12 июля 1941 года был подписан советско-британский договор о помощи и сотрудничестве. Правда, объявляя об этом договоре в радиопередаче, предназначенной для ушей британцев, Черчилль не преминул добавить, что этот союз не изменит его позиции противника коммунизма.
Одной из первых и весьма успешных совместных операций двух стран, в которой участвовали советские и британские войска, а также спецслужбы обеих стран, была масштабная операция под названием «Согласие».
Она началась в августе 1941 года, то есть тогда, когда наши войска вели кровопролитные бои на западе Советского Союза. Но Сталин решил, что эта совместная операция, целью которой являлся одновременный ввод советских и британских, а затем и американских частей в шахский Иран, была в тот момент крайне необходима.
Во-первых, речь шла о том, чтобы обезопасить южные районы страны, в первую очередь Закавказье с бакинскими нефтяными приисками.
Во-вторых, советская разведка доносила, что иранский шах Реза всячески благоволит к фашистам, что страну наводнила немецкая агентура, которая с каждым днем увеличивает свое влияние на иранскую элиту, особенно на крупных предпринимателей и на ближайшее окружение шаха. К началу Великой Отечественной войны в Иране находилось около двадцати тысяч граждан Германии: от инструкторов в иранской армии до агентов, действовавших под видом торговцев, банкиров, даже учителей.
В-третьих, нельзя было исключить, что немцы попытаются захватить иранские нефтяные месторождения. Для союзников переход в руки немцев Абаданского нефтеперерабатывающего комплекса, который только в 1940 году переработал восемь миллионов тонн нефти, был бы большой потерей в области военной экономики .
Еще одной и гораздо более важной причиной, с точки зрения советского руководства, было то, что поставки оружия и иного снаряжения из США и Великобритании в СССР путем отправки караванов судов через Атлантику периодически срывались немецкими самолетами и подводными лодками, – к тому же с большими потерями. С гораздо меньшими потерями союзники СССР могли осуществлять такие поставки через Персидский залив; далее перевозки в Советский Союз осуществлялись по железной дороге и по Каспийскому морю. Конечно, корабли союзников затрачивали на путешествие очень много времени, так как им приходилось огибать юг Африки, но охота немцев на конвои кораблей союзников в Атлантике приводила к потере такого количества судов, их экипажей и перевозимых грузов, что в итоге не меньше трети грузов было решено отправлять в Иран. Это было удобнее и с военной точки зрения: ведь рядом была Индия, британская колония.
Британские силы вторжения включали в себя индийские и австралийские части, британский военный флот и парашютистов. Советские войска состояли из двух армий Закавказского фронта и одной армии Среднеазиатского Военного округа. Эти войска действовали при поддержке авиации и Каспийской военной флотилии. Чтобы представить себе, насколько мощной была советская группировка, достаточно заметить, что одних только танков Т-26 в ней насчитывалось около тысячи.
Хотя поставки американских вооружений через Иран были менее значительны, чем те, которые осуществлялись через Атлантику и паромами с Аляски, в первом периоде Великой Отечественной войны они, несомненно, сыграли огромную роль. Напомним, что эти поставки осуществлялись в рамках так называемого ленд-лиза: то есть по системе передачи Соединенными Штатами странам антигитлеровской коалиции взаймы или в аренду вооружения, боеприпасов, транспортных средств, промышленного оборудования, нефтепродуктов, сырья, продовольствия, информации и услуг, необходимых для ведения войны.
Общий объем поставок вооружения и продукции военного назначения, предназначавшийся для СССР и Великобритании и прошедший только через так называемый Персидский коридор, составил более пяти миллионов тонн. В 1943 году в обеспечении и обслуживании Персидского коридора принимали участие не менее тридцати тысяч американцев…
Кроме советских боевых частей на вооружении которых были танки, бронеавтомобили, орудия, зенитные средства и самолеты, в Иран были введены специальные подразделения войсковой разведки, конницы и НКВД.
Большинство офицеров контрразведки были опытными работниками, окончившими специальные школы. Они прибывали в Иран из разных городов Советского Союза, пройдя короткий, но интенсивный курс специальной подготовки для действий в условиях именно данной страны. Руководители сами отбирали контрразведчиков в свои группы.
Одну из групп, прибывших из Закавказья, возглавлял майор Иван Горлин. На протяжении недели он занимался с отобранными им офицерами по два часа каждый день. Помня о том, как его готовили на ускоренных курсах контрразведки за три недели до начала войны, он разработал схожую программу. Она включала изучение географии и демографии Ирана, простейшие слова и выражения на персидском языке, знакомство с политической системой иранского государства, куда входил, кстати, и такой предмет, как «Шах и его семья», и, наконец, изучение обстановки в стране на основе постоянно поступавших сообщений.
Группа состояла из молодых офицеров, старшим из которых был капитан Месропов, уроженец Сочи. Это был активный, настойчивый во всех делах и очень дисциплинированный офицер. Иван сделал его своим заместителем, и часть занятий Месропов проводил с семью своими коллегами сам. Первое, что он сделал: договорился со штабом Закавказского фронта, который находился в постоянном контакте с армией, введенной в Иран, о том, что все сообщения несекретного характера, которые поступают в штаб, будут передаваться его группе. Каждое сообщение анализировалось на занятиях всей группой. По итогам анализа делалось заключение, которое заносилось в специальную «амбарную книгу». Горлин не мог скрыть своего удовлетворения тем, насколько глубоко его группа прониклась важностью командировки и предстоящей задачи «в поле».
С конца 1942 года на территории Грузии была размещена специальная школа контрразведки, в которой офицеров особых отделов учили распознавать шпионов, засылаемых фашистами в партизанские отряды или в города, где находились крупные предприятия военной промышленности. Порой это были неплохие агенты, как правило, в прошлом граждане СССР, разоблачить которых было непросто. Поэтому в школе контрразведки был составлен особый вопросник, использование которого позволяло осуществить практически стопроцентное разоблачение агента.
Вот пример. Доставленному к контрразведчику человеку задается первый вопрос: кто у него в школе был пионервожатым. Он ждет любой вопрос по своей заученной биографии, но этого никак не ожидает. Он делает вид, что вспоминает, но сознает, что если он назовет школу, в которой учился, то последуют вопросы, кто был его учителем истории. Если же он готов и к такому вопросу, то последует новый вопрос: кто из его одноклассников первым ушел на фронт и в каком качестве. К этому времени, каким бы опытным агент ни был, он понимает, что петля затягивается.
Потом его ни с того, ни с сего отпускают – с условием, что он на следующий день явится на новый допрос. Перед агентом возникает дилемма: либо он попытается куда-то сбежать, либо обратится к помощи местного резидента. При этом за ним открыто ведется слежка, что подсказывает ему: любое решение крайне опасно.
И это действительно так! Если он попытается сбежать, у контрразведчиков есть все основания применить оружие. Если он примет решение связаться с местным резидентом, чтобы тот его выручил, его уберет сам резидент. Если же он явится на допрос на следующий день, то есть опасность, что к этому времени его ответы уже проверены и у контрразведки есть основания его арестовать. Игра окончена.
Операция «Согласие» привела к перемене власти в Иране. Шах Реза отрекся от престола, и шахом стал его сын Мохаммед Реза Пехлеви. Теперь страну контролировали русские и британцы, и вскоре к ним присоединились, как мы знаем, и американцы. Немецкое влияние резко ослабло, и рейх стал раздумывать, как повернуть колесо истории вспять.
В конце августа 1942 года немецкие разведчики и их местные агенты решили разыграть националистическую карту: они начали распространять антибританские и антирусские листовки в Тебризе и других городах Ирана. С помощью больших сумм денег и тайно доставляемого в Иран оружия стали создаваться ячейки подпольной антиправительственной организации «Мельнуне Иран», которая строилась на принципах поддержки германского нацизма. Ее агенты вели прогерманскую пропаганду, подстрекали население к бунтам и прочим антиправительственным выступлениям в районе озера Урмия. Эта пропаганда оказалась действенной применительно к племенам бахтиар и кашкай.
Дело в том, что прогерманские настроения внутри этих племен имели исторические корни. Во время Первой мировой войны они (особенно кашкайцы) оказались под влиянием немецкого консульского чиновника Вильгельма Вассмусса (он плел всякие интриги, настраивая местные племена против британцев в Персидском заливе). Теперь же немцы даже смогли организовать вооруженное сопротивление британским и советским силам со стороны кашкайцев, которые вели боевые действия еще и против правительства шаха Мохаммеда. В 1943 году немецкий абвер (орган военной разведки и контрразведки) даже провел довольно серьезную «Операцию Франсуа», целью которой было объединение кашкайцев и снабжение их оружием, чтобы они сорвали или хотя бы воспрепятствовали военным поставкам в СССР из Великобритании и США.
Из дневника Франца Майера, резидента германской разведки в Иране:
«Время и обстоятельства покажут, как можно будет использовать племена. Если объединить их под военным командованием, то таким образом можно было бы достичь хороших результатов. Мне кажется необходимым придать всем оппозиционным движениям определенный религиозный настрой и, если это вообще возможно, привлечь из их рядов на свою сторону выдающиеся умы. Затем создать исламский иранский комитет, который будет искать связи с подобными движениями в Ираке, Палестине и затем вновь в Афганистане, Египте, Сирии, Индии и южной России. Тщательная организация такого движения, которое возьмет на себя определенные религиозные права командовать, значительно облегчила бы положение вещей в смысле “священной” войны».
Подобная установка не носила чисто теоретический характер. В начале сентября 1943 года в Тегеран были заброшены две группы немецких диверсантов: одна в район, где проживали кашкайские племена, другая – через границу Турции под видом торговцев чаем и кофе. Подобное направление действий приобретало все больший смысл уже потому, что в Берлине стало известно о планируемой встрече в Тегеране Сталина, Черчилля и Рузвельта. Информацию об этом немецкий абвер получил от своего агента по кличке «Цицерон», который был камердинером британского посла в Турции Хью Нэтчбулл-Хьюгессена.
Этим камердинером, служившим у посла с 1942 года, был Элиес Базна, албанец по происхождению. Осенью 1943 года Базна обратил внимание на то, что британский посол довольно часто приносит из посольства домой секретные документы. Базна решил этим воспользоваться: он сфотографировал ряд документов и предложил их купить сотруднику германского посольства в Анкаре. Они попали на стол офицеру нацистской службы безопасности (СД) и, хотя немцы побаивались купить фальшивку, они все же начали с Базной сотрудничать. Так на свет появился агент «Цицерон».
Шпионская деятельность «Цицерона» продолжалась целых семь месяцев, и он был первым немецким агентом, который доложил немцам о том, что в ноябре 1943 года в Тегеране пройдет конференция трех великих держав.
И все это время немцы платили ему фальшивыми фунтами стерлингов (они довольно успешно печатали их в Германии). Когда война окончилась, Базна решил использовать полученные фунты, чтобы основать собственный бизнес, и тут, к своему ужасу, узнал, что ему платили фальшивыми деньгами. В 1961 году Базна даже попытался судиться из-за этого с правительством ФРГ, но с ним даже не стали разговаривать. Ему пришлось устроиться сторожем на автостоянке. Говорят, последние свои годы он провел в Монако – после того, как опубликовал свои мемуары немецкого шпиона. Хотя, в сущности, его судьба уже мало кого интересовала, по мемуарам сотрудника СД Людвига Мойзиша в германском посольстве в Анкаре, через которого сфотографированные документы попадали в Берлин, в США был в 1952 году снят фильм, получивший название «Пять пальцев». Фильм был довольно увлекательный, но имевший мало общего с действительностью: в фильме Цицерон – умный, рафинированный и талантливый разведчик, в то время как в жизни Элиес Базна был обходительным и хитрым, но малообразованным человеком.
Соблазн для фашистов был, конечно, огромный: попытаться уничтожить всех трех лидеров союзных государств, столь популярных в своих странах, одним ударом. Бонзы нацистского рейха всерьез надеялись, что успешное покушение на Сталина, Рузвельта и Черчилля может создать благоприятные условия для победы над союзниками. Поэтому план операции под кодовым названием «Длинный прыжок» разрабатывали столпы диверсионно-разведывательных служб рейха. В их числе был начальник абвера адмирал Вильгельм Канарис, начальник главного управления имперской безопасности (РСХА) обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер и начальник секретной службы СС в Главном управлении имперской безопасности оберштурмбанфюрер Отто Скорцени.
Кальтенбруннер и Скорцени были довольно близки: оба родом из Австрии, оба закоренелые нацисты, у обоих на лицах были шрамы – следы студенческих поединков на саблях. Кальтенбруннер относился к Скорцени как к другу, которому можно доверить самое сложное дело. В послужном списке Скорцени были такие крупные диверсионные операции, как убийство в 1934 году канцлера Австрии Дольфуса, захват в 1938 году президента Австрии Микласа и канцлера Шушнига. После этих террористических по своей сути операций вермахт оккупировал Австрию.
Еще более серьезной операцией рейха, осуществленной Скорцени и его подчиненными, была «Операция Дуб»: похищение и доставка в Берлин итальянского дуче Бенито Муссолини, который был арестован по приказу короля и содержался в отеле Campo Imperatore на горном массиве Гран-Сассо-д’Италия. В операции участвовали Скорцени и всего шестнадцать десантников, которые прибыли в район действий на планерах. Нижняя станция фуникулера, ведущего к отелю, была взята штурмом, охрана перебита. Муссолини погрузили в прибывший военный самолет и отправили к Гитлеру.
Все это происходило всего за пару месяцев до начала конференции в Тегеране. Слава Скорцени как блестящего командира десантников и специалиста по тактике диверсионно-разведывательных подразделений возросла, и неудивительно, что именно ему поручили создание плана, который лег в основу операции «Длинный прыжок».
Но на этот раз операция сорвалась. Начать надо с того, что о ее подготовке стало известно сначала в Кремле, а потом и на Даунинг-стрит в Лондоне. Первое сообщение пришло от легендарного советского разведчика Николая Кузнецова. Действовавший в тылу у немцев (в частности, в Ровно) под видом офицера вермахта, он общался с офицерами и чиновниками оккупационной администрации разного уровня. На беседе у гауляйтера Эриха Коха он, к примеру, услышал совет поскорее возвращаться в свою часть, так как скоро начнется крупное немецкое наступление. Кузнецов тут же отправил в Центр сообщение, которое подтвердило прогнозы советского Генштаба о немецком наступлении на Курской дуге. Закономерным результатом Курской битвы стало поражение немцев.
Теперь же Кузнецов снова узнал то, что заставило его немедленно связаться с руководителями разведки. Одним из его знакомых был офицер СС Ульрих фон Ортель. Как многие офицеры СС, он был весьма самонадеян и считал себя много выше других, но к Кузнецову, то есть к обер-лейтенанту Паулю Зиберту, питал дружеские чувства. Они были продиктованы чисто практическими соображениями. Во-первых, Зиберт постоянно давал ему деньги взаймы, а во-вторых, был очень хлебосольным: часто угощал его в ресторанах. Когда долг обер-лейтенанту существенно вырос, фон Ортель пообещал приятелю, что вернет ему долг персидскими коврами, когда вернется из Тегерана, куда его и других офицеров СС начальство посылает в особую командировку.
Сообщение подтвердило опасения советских контрразведывательных органов. Они заранее подготовили для действий в Иране около четырехсот опытных офицеров из разных управлений наркомата.
Кузнецов был не только бесстрашным разведчиком, но и очень талантливым человеком. В ориентировке абвера относительно его личности указывалось, что он владеет шестью диалектами немецкого языка. Он погиб в 1944 году. Героя Советского Союза ему присвоили посмертно…
Группа Горлина была отправлена 30 августа в Тегеран, где их принял полковник, фамилию которого они так и не узнали: он отрекомендовался им как Павел Матвеевич. Задание было дано простое: они должны были находиться в постоянном контакте со своими коллегами, прибывшими сюда вместе с советскими войсками, которые уже хорошо были знакомы с обстановкой и контролировали в общей сложности около пятидесяти привлеченных к агентурной работе местных жителей.
В Тегеране крайне полезным для группы оказался Месропов. Своим блестящим знанием литературного армянского языка, а также армянской поэзии и истории, он сразу же расположил к себе армян, ставших в Иране агентами НКВД.
Павел Матвеевич предупредил, однако, группу Горлина, чтобы ее участники не появлялись слишком часто в районе, где жило много армян: люди в советской форме могли привлечь здесь внимание немецкой агентуры.
3 сентября английская контрразведка сообщила военному атташе в посольстве России, что 30 августа немцы сбросили в район соленого озера Хоз-э Солтан в провинции Кум (примерно в 100 км от Тегерана) группу из шести радистов. Абвер целый год заигрывал с иранскими националистами, у которых в провинции Кум были очень сильные позиции, и немцам удалось создать в этом районе разветвленную агентурную сеть. На ее базе немецким агентам, прибывшим из Берлина, и радистам было организовано надежное прикрытие. Радистов и сопровождавших их с момента высадки сотрудников СД переодели, чтобы они выглядели, как местные жители. В Тегеран отправился караван из десяти верблюдов. Якобы местные торговцы везли в столицу для продажи иностранцам прекрасные ковры. В ковры были завернуты оружие и рации. Близ города Кум сопровождавшие немцев иранцы сделали так, чтобы их караван присоединился к большому каравану настоящих торговцев. Маскировка удалась: спустя десять дней караван подошел к южной окраине Тегерана.
В районе Фирузабад немецкую группу ожидала грузовая машина. В столице они разделились и с помощью местных агентов быстро добрались до виллы, предварительно снятой для них недалеко от советского посольства. Там прибывшие радисты установили связь с берлинским центром. Началась подготовка к приему отряда диверсантов во главе со Скорцени.
Но очень скоро выяснилось, что шансов на осуществление операции у немцев практически нет.
Начать тут надо с того, что и советские, и английские контрразведчики на протяжении почти трех месяцев вели постоянное наблюдение за выявленными немецкими агентами и за немецким посольством. Советские контрразведчики использовали для наблюдения свыше тридцати молодых помощников, главным образом из числа армян, которые, вместе с их старшими товарищами из НКВД и военной разведки, отмечали появление в Тегеране новых европейцев и их контакты с местными жителями. К концу октября в составленных ими списках числилось 462 человека и около трех сотен адресов, большей частью иранцев, завербованных немецкими спецслужбами начиная с 1941 года.
В середине ноября, накануне конференции лидеров великих держав, контрразведчики СССР и Великобритании решили провести операцию «Волна», суть которой заключалась в аресте большинства подозреваемых в работе на немецкие спецслужбы. Заранее были распределены роли каждой группы и сверены адреса всех подозреваемых, чтобы случайно не произошло столкновение между оперативными группами союзников.
Операция несколько раз откладывалась: союзники тщательно сверяли списки, чтобы быть уверенными в том, что они делают. Фактически операция «Волна» началась 24 ноября 1943 года и продолжалась 48 часов.
В результате в Тегеране сотрудниками НКВД и военной разведки и их коллегами из британских спецслужб было арестовано 37 офицеров абвера, СС и СД и более 370 их местных агентов.
Советские контрразведчики действовали крайне избирательно. Немцы были разделены на две группы: одна была передана англичанам, а другая, в количестве 19 человек, отправлена в Москву. Что же касается местных агентов немецких спецслужб, то чуть больше половины были арестованы, а остальные согласились работать на НКВД и британскую разведку. Перевербовать их было довольно легко: в своем большинстве то были люди, испытывавшие сильную нужду.
25 ноября, за три дня до начала конференции, Павел Матвеевич получил сообщение от руководителя сверхсекретной группы наружного наблюдения, подчинявшейся лично ему и действовавшей под надежным прикрытием, о том, что несколько немцев, ранее идентифицированных как сотрудники спецслужб, были замечены в районе старого армянского кладбища. Трое из них даже были задействованы, как определило наружное наблюдение, в рытье могил. Не исключено, говорилось в сообщении, что немцы роют туннель от кладбища до территории советского посольства.
Павлом Матвеевичем были срочно вызваны три группы: одна из горьковского управления НКВД, вторая – из рязанского управления, а третья – группа Горлина. Кладбище должен был окружить батальон из горно-стрелкового полка. Операция началась уже в 13:30 того же дня и проводилась на редкость быстро. К кладбищу было подогнано девять танков Т-26 – на случай, если немцы попытаются дать бой чекистам и горным стрелкам. Но страхи были напрасными. Никакого сопротивления оказано не было. На кладбище было всего семь немцев. Трое из них маскировались под местных жителей, роющих могилы: они были одеты в нищенскую одежду, а бороды у них были, по старой персидской традиции, крашены хной. Остальные играли роль туристов, ищущих могилы армянских писателей и поэтов прошлых веков.
Все они находились в самой старой части кладбища, где захоронения были давно запрещены. В группе Горлина об этом уже знали, и это дало сотрудникам НКВД основания перевезти всю семерку в штаб горнострелкового полка, где ими стали заниматься сотрудники и советской, и английской контрразведки.
Хотя на кладбище не прозвучало ни единого выстрела, потери все же были. Единственным офицером, который стал жертвой полосатого варана, жившего, как обнаружилось, около небольшого пруда, стал, к несчастью, капитан Месропов.
Вараны в 1940-е годы были уже крайне редкими в Иране, хотя на границе с Ираком их можно встретить и по сей день. Днем полосатые вараны обычно спят, и к тому же их норы достигают в глубину десяти метров. Этот варан явно нарушил свой обычный распорядок дня.
Месропов, очевидно, побеспокоил хищника, оказавшись совсем рядом с его логовом. Варан был почти двухметровой длины. Он прокусил Месропову сапог и продолжал сжимать челюсти, пока солдат, шедший за капитаном, не воткнул в ящера штык.
А два солдата из горнострелкового батальона, которые создавали цепь по
внутреннему периметру ограды кладбища, попали в обиталище
ядовитых красноспинных пауков из общей категории, носящей
название «Черная вдова» (те, что обитают в Иране, имеют на спине красное пятно). Оба солдата получили по несколько укусов и были доставлены в полевой госпиталь в тяжелом состоянии.
К ночи с помощью Павла Матвеевича и английского офицера Николаса Рассела было сделано важное открытие: одним из трех немцев, притворявшихся могильщиками, был сам Франц Майер, немецкий резидент. Он хорошо подготовился к крупной диверсии: более полугода отращивал бороду и красил ее хной. При этом он, как говорится, знал персидский лучше, чем сами персы, и, если бы рядом с ним не было других немецких шпионов, он, вполне возможно, не был бы раскрыт. Его по просьбе английской стороны отправили в Лондон. Подозревают, что он много лет после ареста работал в английской разведке.
Потеря и немецких разведчиков, и их местной агентуры стала сокрушительным ударом для немецких спецслужб. Без них прием диверсантов Скорцени становился практически невозможен. Ситуация осложнялась еще и тем, что советское и британское посольства были расположены в Тегеране практически напротив друг друга (там они находятся и по сей день). Между зданиями был устроен брезентовый коридор, чтобы противник не мог использовать снайперов. Еще одной неприятной новостью для немцев было сообщение о том, что Сталин, подозревая, что фашисты непременно попытаются совершить покушение либо на лидеров всех трех стран, либо на одного из них, и уже имеющий информацию, что немецкие агенты и диверсионные отряды готовятся к такому покушению, предложил американскому президенту Рузвельту расположиться в советском посольстве. Это означало, что ни один из руководителей не перемещался по городу, а посольский комплекс был под защитой и советских, и британских войск.
В Берлин была отправлена депеша о том, что советское и британское посольства окружены войсками и взять их штурмом даже при наличии нескольких сотен диверсантов не реально. Оставшиеся немецкие агенты в Тегеране докладывали начальству, что посольский комплекс охраняется как минимум двумя батальонам пехоты с танками. Они заблуждались. Вокруг посольств СССР и Великобритании было создано три кольца оцепления, в котором круглосуточно несли службу солдаты горнострелкового полка, три пулеметных взвода, около сотни офицеров и солдат НКВД, две танковые роты и шесть постов офицеров безопасности. На всех аллеях в парке, который окружал посольство СССР, были развернуты подразделения автоматчиков и два взвода боевого обеспечения, которые были вооружены даже зенитными пулеметами.
Оценив подобные сообщения агентуры, ни начальство абвера, ни начальство РСХА не взяло на себя смелость отдать приказ на самоубийственный штурм. С их решением согласился даже Скорцени.
Чтобы сохранить оставшуюся агентуру и особенно опытных немецких разведчиков, в Берлине было принято решение вывести их всех из Ирана одной колонной. Движение должно было осуществляться в сторону Турции, в направлении озера Ван. Двигались они в виде смешанного каравана верблюдов, лошадей и автомобилей. Как и прежде, они везли ковры, но также иранские миниатюры и шелковые ткани.
Горлину удалось договориться с шефом местной полиции Тебриза, через который колонна по секретным сведениями должна была пройти, чтобы он сообщал в Тегеран обо всех подозрительных явлениях.
Караван шел по старой тропе, идущей параллельно автомобильной дороге. Это дало возможность устроить засаду. В ней приняли участие две роты мотопехоты с броневиками и кавалерийский эскадрон. Немцы оказали яростное сопротивление. После сорокаминутного боя в живых осталось только четыре немца, которым удалось сбежать (они позже были найдены и отправлены в Баку). Кавалеристы взяли богатые трофеи, но еще важнее то, что в чалмах погибших «мулл» были найдены фотопленки со снимками секретных документов…
Разгром немецкой резидентуры и арест оставшихся в Тегеране разведчиков абвера и РСХА полностью изменил ситуацию в Тегеране. Совместная контрразведывательная деятельность советских и британских спецслужб существенно повысила уровень доверия союзников друг к другу, это проявилось и в том, насколько дружелюбнее стали относиться к советским офицерам военнослужащие США и Великобритании.
Во-первых, сотрудничество военной разведки и контрразведки трех держав обеспечивало бо́льшую безопасность перевозок военной техники и вооружения союзников по маршрутам следования.
Во-вторых, оно улучшало общую безопасность войск в пунктах их размещения.
Но главным достижением и военной разведки, и НКВД стало то, что, используя все возможные ресурсы и помощь британской контрразведки, Тегеран и его окрестности были до приезда глав великих держав практически очищены от немецких разведчиков и их агентуры. Теперь защита лидеров трех союзных государств была обеспечена воинскими подразделениями, создавшими надежную оборону вокруг советского посольства.
Сталин не хотел покидать Москву, даже несмотря на то, что на фронтах ситуация складывалась благополучно для советских войск. Не любил он и летать на самолетах. Союзники делали ему предложения встретиться в Каире или в другом городе Египта. Сталин отказался. Не смогли главы государств договориться о встрече в Багдаде или Басре. Переговоры о месте встречи длились долго, и в конце концов было решено провести конференцию в Тегеране в ноябре 1943 года. Здесь уже были советские и британские войска, что гарантировало определенный уровень безопасности.
Сложнее всего было добираться до Тегерана Франклину Рузвельту: во-первых, он был инвалидом и перемещался в коляске, а во-вторых, ему предстояло сначала плавание на военном корабле, а потом долгий полет в Тегеран. Черчилль, который довольно много путешествовал в годы войны, встречаясь со Сталиным в Москве и с Рузвельтом в разных районах мира, готов был к встрече с главами СССР и США в любой точке планеты, но Тегеран его вполне устраивал. Ворошилов даже как-то пошутил, что Черчилль был бы готов отправиться на переговоры даже на Чукотку, если в его распоряжении будут достаточные запасы хорошего бренди и настоящих кубинских сигар.
Советская делегация в составе Сталина, Молотова и Ворошилова отбыла из Москвы 22 ноября 1943 года литерным поездом № 501. Сталин располагался в отдельном бронированном вагоне, весившем более 80 тонн. В отдельных вагонах ехали нарком внутренних дел Берия, высшие чины разных наркоматов. 26 ноября поезд прибыл в Баку. На следующий день в Тегеран вылетели два самолета с делегацией и сопровождающими.
В этот же день из Москвы вылетело еще два самолета: в одном из них находилась группа сотрудников наркомата иностранных дел с документами, которые затребовал Сталин после совещаний в поезде с Молотовым и Берия, а во втором самолете летела вспомогательная команда переводчиков из наркомата внутренних дел и военной разведки.
Вряд ли кто-либо может сегодня представить, какой объем информации нужен был Сталину, чтобы аргументированно отвечать на вопросы союзников. Выяснилось, что 14 сотрудников наркомата иностранных дел везли с собой более 400 папок; в некоторых из них были не только документы, связанные с текущими делами в мире, но и исторические документы начала века и даже конца прошлого века. Сталин хотел быть во всеоружии. И он блестяще подготовился к конференции.
По прилету переводчиков отвезли в штаб группы советских войск: они должны были обеспечивать оперативный перевод всех рабочих контактов между командующим советской группой войск и начальником всех находящихся в Иране сил Британского Содружества. Самый большой контингент в числе последних был из Индии. В советском посольстве была оборудована специальная комната для переводчиков. Их задачей было переводить с абсолютной точностью все документы, высказывания и беседы глав держав – как в виде представленных на конференции документов и стенографических отчетов, так и звукозаписи, сделанной в ходе конференции, включая вечернее время.
В качестве примера можно привести фрагмент записи беседы Сталина с Рузвельтом, состоявшейся ноября 1943 года в 14:30 29: «Рузвельт говорит, что он прежде всего хотел бы передать маршалу Сталину некоторые материалы. Он, Рузвельт, получил отчет одного американского офицера, который провел шесть недель у партизан вместе с Тито. Рузвельт говорит, что он хотел бы, чтобы маршал Сталин ознакомился с этим отчетом, и просит Сталина вернуть этот материал после ознакомления. Далее Рузвельт вручает Сталину записку относительно предложения американской делегации на Московской конференции о предоставлении баз для американских бомбардировщиков, которые будут производить сквозную бомбардировку Германии. Рузвельт говорит, что он хотел бы также передать маршалу Сталину два предложения: относительно подготовки к использованию советских авиабаз в Приморском крае для осуществления сквозных бомбардировок Германии» (то есть с вылетом с баз в Великобритании и с посадкой на советские авиабазы).
Как видим, содержание документов и звукозаписей было крайне важным с точки зрения международно-дипломатической и военной активности союзников; каждое слово, а иногда и каждая буква значили очень много. Поэтому перевод тщательно проверялся на предмет эквивалентности.
Одной из переводчиц, англичанке по происхождению, была доверена весьма ответственная роль в этом процессе: она должна была удостовериться, что письменный перевод звукозаписи был верен на все сто процентов.
На второй день конференции к ним присоединился совсем молодой человек – как выяснилось, ему было всего 19 лет. Он прекрасно говорил по-английски и помогал в письменных переводах. Только пять лет спустя выяснилось, что это был сын Берии – Серго.
Тегеранская конференция сыграла исключительно важную роль в истории Второй мировой войны. В частности, на конференции был окончательно решен вопрос об открытии союзниками СССР второго фронта в 1944 году, а также ряд других вопросов международного значения.
Встреча лидеров трех союзных государств подробно освещена во множестве книг и статей, но мы бы хотели вспомнить об одном событии, имевшем место на конференции.
29 ноября 1943 года Уинстон Черчилль вручил Иосифу Сталину «Меч Сталинграда», который был выкован по специальному указу короля Великобритании в знак восхищения британского народа мужеством, проявленным советскими защитниками Сталинграда во время битвы за город. На обеих сторонах меча была выгравирована на русском и английском языках надпись: «Гражданам Сталинграда, крепким как сталь, от короля Георга VI в знак глубокого уважения британского народа».
Спустя несколько месяцев, 2 февраля 1944 года, в годовщину разгрома Красной армией немецко-фашистских войск под Сталинградом, в Кремле состоялась торжественная передача меча делегации, прибывшей из Сталинграда. В настоящее время он хранится в музее Сталинградской битвы в Волгограде.
