В эти дни мы вспоминаем Виктора Лупана… На протяжении шестнадцати лет, до самой своей безвременной кончины в январе 2022 года, он являлся главой редакционного совета и главным редактором «Русской мысли». Блестящий публицист, яркий писатель, он был мудрым руководителем и душой нашего коллектива.
Будучи прихожанином Александро-Невского собора в Париже и членом Патриаршего совета по культуре, Виктор Николаевич предпринимал немало усилий для восстановления канонического единства Архиепископии западноевропейских приходов русской традиции с Матерью-Церковью.
Мы предлагаем вниманию читателей статью Виктора Лупана, посвященную этому важному событию.
СМЫСЛ ВОССОЕДИНЕНИЯ
(«Русская мысль», декабрь 2019 года)
В переполненном Храме Христа Спасителя, в присутствии патриарха Кирилла, множества архиереев, священников и мирян произошло долгожданное возвращение Архиепископии русских православных церквей в Западной Европе в лоно Матери-Церкви.
Событие это, безусловно и в первую очередь, является церковным. Многие из нас долго за это боролись и в какой-то момент даже потеряли надежду на воссоединение. Ибо «клан», противящийся этому и контролирующий рычаги правления в Архиепископии, казался непобедимым. Но вдруг свершилось «чудо». Константинопольский патриархат неожиданно для всех упразднил Архиепископию росчерком пера. Без этого труднообъяснимого деяния воссоединения не было бы и по сей час.
Чтобы понять глубинную суть происшедшего 3 ноября 2019 года события, следует вспомнить о том, что парижская Архиепископия была в течение десятилетий духовным центром русской эмиграции.
В далеком 1924 году Иван Бунин произнес в Париже знаменитую речь о миссии русской эмиграции. Это была первая интеллектуальная попытка осмысления феномена. По мнению Бунина, за трагедийностью судьбы России скрывался глубинный исторический и духовный смысл в контексте нескончаемой борьбы между добром и злом.
Бунин говорил, что миссия русской эмиграции завершится тогда, когда «ангел отвалит камень от гроба России». В Западной Европе эмиграция попала в интеллектуальную и духовную изоляцию. Она не могла достучаться до плененной дурманом коммунизма, а потом и фашизма, европейской интеллигенции. Западное общество с поразительной инертностью отнеслось к крику ее души. Париж, столица русского зарубежья, интеллектуальная и артистическая столица мира, не принял великих изгоев российских.
Одной из важнейших функций русской эмиграции было сохранение памяти о дореволюционной России. Ее взяли на себя в первую очередь люди церковные, верующие. Они же пытались осмыслить трагический опыт революции как глобального зла.
Для человека верующего ничего бессмысленного в мире нет. Потому можно относиться лишь с благоговением к тому, что русская богословская и духовная мысль добилась в изгнании невероятных успехов. Нельзя здесь не подчеркнуть особый вклад таких наших мыслителей, как Алексеев, Арсеньев, Бердяев, Ильин, Лосский, Шестов. Они внесли бесценный вклад в развитие православной мысли. Главным, поистине мировым центром этого стал основанный в Париже Сергием Булгаковым, Николаем Бердяевым и другими Свято-Сергиевский институт. Он был не только тем местом, где родилась знаменитая «парижская школа», он был маяком, излучающим свет православия. «Парижскую школу» многие сегодня критикуют за ее «западничество», за ее «либерализм». В этом есть доля правды, но не вся правда. Бывший марксист Бердяев именно в Париже стал истинным теоретиком и мыслителем консерватизма. Дело в том, что среди белых эмигрантов были и представители тех сил, которые разваливали историческую Россию. Да, они не любили большевиков. Но до них они же не любили царя и прославляли Февральскую революцию.
В 20-х годах прошлого столетия митрополит Евлогий – значимая фигура дореволюционной Русской Церкви – основал, по благословению святителя Тихона, тогдашнего патриарха, Архиепископию русских православных церквей в Западной Европе. В 30-х годах, по историческим причинам, Архиепископия оказалась под омофором Константинопольского патриарха. Нахождение русского эмигрантского церковного образования в юрисдикции Константинополя было изначально и официально «временным». Временность эта должна была длиться до тех пор, пока Россия и Русская Церковь будут пребывать под игом антихриста.
Когда коммунизм наконец рухнул и пресловутое «иго» закончилось, во главе Архиепископии стоял последний ее русский архиерей, владыка Сергий (Коновалов). Я как-то спросил у него после исповеди: «Когда же мы вернемся в Русскую Церковь?» И он ответил мне: «Так кто же нас отпустит?» Будучи несведущим тогда в церковных делах, я поразился такому ответу – мы, оказывается, были несвободны.
Об этом мало кто тогда знал, но архиепископ Сергий начал еще в 90-х годах вести негласные переговоры с Москвой. Владыка был истинным выходцем из эмиграции, глубоко русским и глубоко европейским человеком. Он свободно говорил по-русски, по-английски, по-французски, по-немецки, по-нидерландски. В отличие от многих потомков белых эмигрантов, владыка Сергий оставался верен идеалам своих предшественников, а потому негласно готовил не только переход Архиепископии под омофор Патриарха Московского, но и создание Западноевропейской митрополии. Понимая и важность, и хрупкость этого великого деяния, владыка Сергий лично печатал проекты уставов, не доверяя никому этой работы.
Но в 2003 году архиепископ Сергий неожиданно скончался, документы попали в руки враждебной его идее епархиальной администрации, близкие сотрудники и верные соратники приснопамятного владыки были заменены новыми людьми, которые и поставили Архиепископию на антимосковский курс, продлившийся вплоть до своевольного упразднения Архиепископии Константинополем. Правящий архиерей, владыка Иоанн (Реннето), мужественно не согласился с этим решением, его поддержало большинство священнослужителей и прихожан, и буквально за несколько месяцев все осуществилось.
То, за что некоторые из нас безуспешно боролись в течение многих лет, вдруг свершилось как бы само собой. Причем некоторые яростные и влиятельные противники Русской Церкви в Архиепископии неожиданно перешли в лагерь сторонников воссоединения, с которыми они до недавнего времени были на ножах. Вот кратко предыстория.
Переход Архиепископии русских православных церквей в Западной Европе под омофор Патриарха Московского и всея Руси – суть заключительный исторический этап воссоединения последней части Русской Церкви, остававшейся отделенной вследствие большевистской революции, с Матерью Церковью.
