Сохранив в эмиграции русскую душу, Сергей Рахманинов превратил ностальгию по родине в искусство
Карина Энфенджян
Впервые Сергей Рахманинов посетил с гастролями Америку в октябре 1909 года. К этому времени он уже был признанным композитором и исполнителем. И не только в России – ему рукоплескала вся Европа. Уже был написан Второй фортепианный концерт, ставший шедевром музыкального искусства, сочинены Вторая сюита для двух фортепиано, Вариации на тему Шопена, прекрасные романсы, оперы «Франческа да Римини» по V песне Ада из «Божественной комедии» Данте и «Скупой рыцарь» по одноименной маленькой трагедии Пушкина и многое другое. Его дирижерская деятельность – сначала в Московской частной опере, основанной известным предпринимателем и меценатом Саввой Мамонтовым, а затем и в Большом театре – получила самую высокую оценку музыкальной общественности. Но все изменилось в одночасье, когда власть в России захватили большевики…
Потомственный дворянин, Рахманинов революцию не принял и в конце 1917 года, воспользовавшись предложением выступить с концертом в Стокгольме, покинул Россию вместе с женой и двумя дочерями. Он не знал тогда, что больше никогда не вернется назад, верил, как и все эмигранты первой волны, что большевицкий режим недолговечен, что в скором времени Россия избавится от незаконной власти. Возможно, это решение спасло семью от расправы, постигшей многих подданных бывшей Российской империи, не имевших пролетарского происхождения. «Почти с самого начала революции я понял, что она пошла по неправильному пути», – скажет позже великий музыкант.
Первые месяцы пребывания в Нью-Йорке стали для Рахманинова тяжким испытанием. Средств к существованию было мало из-за отсутствия постоянного дохода, английским он владел плохо, а главное – чувствовал себя оторванным от родной культурной среды, говорил, что «не может писать без русского воздуха».
Выходом стала концертная деятельность. Рахманинов начал гастролировать по стране в качестве пианиста и дирижера. Пресса сразу же окрестила его «неулыбающимся пианистом из Советов».
Успех был оглушительным, публика восторженно принимала виртуозное исполнение Рахманиновым собственных произведений и особенно Третьего концерта для фортепиано с оркестром, одного из самых технически сложных музыкальных произведений. Русский музыкант с холодным строгим взглядом и уникальным исполнительским мастерством завораживал американцев. Неудивительно, что вскоре он стал одним из самых высокооплачиваемых пианистов США.
В эмиграции круг общения Рахманиновых в основном состоял из русских соотечественников. У композитора сложились близкие отношения с Игорем и Верой Стравинскими, Владимиром Горовицем, Антоном и Николаем Рубинштейнами. Давняя и крепкая дружба, которая началась еще в Московской частной опере Мамонтова, связывала Рахманинова с Федором Шаляпиным.
Укрепив свое материальное положение, Рахманинов стал оказывать материальную поддержку эмигрантам-соотечественникам, видным деятелям культуры русского зарубежья, участвовал в благотворительных фондах.
«Рахманинов был создан из стали и золота; сталь – в его руках, золото – в сердце», – писал американский музыкант Иосиф Гофман в мае 1945 года.
Тяжело переживая беды, обрушившиеся на родину, где в результате революции и последовавшей за ней Гражданской войны начался голод, Рахманинов стал сотрудничать с благотворительными организациями Красного Креста и созданной в 1919 году по распоряжению президента США Вудро Вильсона Американской администрацией помощи (American Relief Administration), перечисляя огромные средства в пользу бедствующих соотечественников. Он особенно старался помочь творческой интеллигенции – артистам, музыкантам, персоналу оперных театров, консерватории и музыкальных училищ.
Общественная деятельность и плотный график гастролей (порой до 70-ти концертных выступлений в сезон!) не оставляли Рахманинову времени и сил для творчества: в течение первых девяти лет эмиграции композитор не написал почти ни одного нового произведения. «Годами внутренней тишины» называют биографы Рахманинова этот период его жизни.
«Лишившись родины, я потерял самого себя… У изгнанника, который лишился музыкальных корней, традиций и родной почвы, не остается желания творить, не остается иных утешений, кроме нерушимого безмолвия нетревожимых воспоминаний», – признается Рахманинов.
Но можно задаться вопросом, каково было бы творчество Рахманинова, останься он в постреволюционной России? Стало бы оно столь же пронзительно искренним?..
Долгий творческий кризис Рахманинов преодолеет в 1926 году, создав Четвертый концерт для фортепиано с оркестром. Затем будут «Вариации на тему Корелли» (1931) и знаменитая «Рапсодия на тему Паганини» (1934), которая по праву считается одним из самых выдающихся произведений композитора.
Рахманинов с тревогой следил за событиями, происходящими в Советской России. Не приемля советскую власть, он все же принял решение помогать СССР в борьбе с фашистской Германией и призывал других русских эмигрантов следовать его примеру. Выступив 28 июня 1941 года с публичным заявлением, композитор отметил: «Независимо от отношения к большевизму и Сталину, истинные патриоты России должны помогать своей Отчизне одолеть агрессоров».
Совершив после этого пять турне с концертами по США и Канаде, он перечислил десятки тысяч долларов в фонд помощи Советскому Союзу. «От одного из русских – посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом. Хочу верить, верю в полную победу», – писал музыкант.
В СССР помощь знаменитого соотечественника была высоко оценена.
Последним произведением Рахманинова стали «Симфонические танцы» (1940), вобравшие в себя церковные песнопения, ритмы американского джаза и раздумья композитора о собственном прошлом. Музыковеды часто называют «Симфонические танцы» «музыкальной автобиографией» Рахманинова. С особой силой звучит в этом произведении тема тоски по утраченной родине.
В 1941 году в интервью музыкальному журналу The Etude Рахманинов, размышляя о природе творчества, скажет: «В моих собственных сочинениях я никогда не делаю сознательных усилий во что бы то ни стало быть оригинальным или романтичным, или национальным, или еще каким-то. Записываю на бумагу музыку, которую слышу внутри себя, и записываю ее как можно естественнее. Я русский композитор, и моя родина наложила отпечаток на мой характер и мои взгляды. Моя музыка – это плод моего характера, и потому это русская музыка».
Сохранив в эмиграции русскую душу, Рахманинов превратил ностальгию по родине в искусство. Созданные им в этот период произведения – подтверждение того, что подлинное искусство не знает границ.
Сергей Рахманинов скончался 28 марта 1943 года в своем доме в Беверли-Хиллз (штат Калифорния, США). Он так и не увидел освобождения родины от немецких захватчиков, но в Великой Победе над фашизмом есть и его заслуга.
