Интервью с главным редактором журнала «Иностранная литература»
Беседу вел Кирилл Привалов
Литературно-художественный журнал «Иностранная литература» выходит в Москве уже 70 лет. Специализируется на переводной литературе, в том числе и американской. Более того: писатели Соединенных Штатов – одни из самых частых авторов на страницах «Иностранки» (так читатели привыкли называть журнал). Наш гость – многолетний редактор журнала «Иностранная литература», писатель и переводчик Александр Ливергант.
– Александр Яковлевич, имена и произведения многих писателей США в прошлом стали известны российской читательской публике благодаря «Иностранной литературе». Продолжается ли этот американский литературный «звездопад» и сейчас?
– Конечно, продолжается. «Иностранка» традиционно печатает очень много американских писателей. И современных, и тех, кого сейчас называют «винтажем». И просто прозу, и большую прозу, и очень много новеллистики. Вот сейчас ближайший номер у нас называется «Две Америки». Будут в нем произведения авторов из США и Латинской Америки. Отсюда и такое название номера… За последние лет двадцать у нас было очень много специальных американских выпусков. Больше, чем каких бы то ни было других. И вообще, американские авторы встречаются у нас едва ли не в каждом номере. Мы не «боремся» с английским языком – мы просто стараемся, чтобы в каждом номере были переводы с разных языков, а не с одного. А с американской литературой мы дружим – и давно. И очень высоко ее ценим.
– За что? Почему?
– Так, в этом номере – «Две Америки» – будут стихи Джорджа Сантаяны. Казалось бы, Сантаяна, замечательный философ, автор шеститомного труда «Жизнь разума», к литературному творчеству, тем более поэтическому, никакого отношения не имеет. Ан нет! Испанец по происхождению, но все равно пишет по-английски… И вот мы печатаем его стихи. Это вам так, для примера… Американская литература неисчерпаема. Наше кредо: открывать для российского читателя новых авторов. И у нас это хорошо получается. Включая и авторов для Америки классических, и у нас пока что малоизвестных.
– Например? Назовите некоторых…
– За семидесятилетнюю историю журнала «Иностранная литература» кого мы только не открыли! Эрнеста Хемингуэя – безусловно. Еще: «Над пропастью во ржи» Джерома Дэвида Сэлинджера. И Джона Стейнбека, и Роберта Пенна Уоррена, и Теннесси Уильямса… Если собрать номера, посвященные американским авторам, можно составить целую библиотеку. Богатейшую! В восьмидесятые годы у нас, кстати говоря, была такая библиотечка, которая так и называлась: «Библиотека журнала “Иностранная литература”», – глядите на маленькие книжечки в этом шкафу. Очень удобные книжечки, недорогие, их можно было класть в карман пиджака. И многие из них состояли из произведений американских писателей.
– Каким тиражом они выходили?
– Точно не знаю… Большим, десятки тысяч экземпляров. Все тут же расхватывалось на книжных прилавках, в киосках Союзпечати, уходило в библиотеки…
– Не кажется ли вам, что некоторые американские авторы, которых ваш журнал «раскрутил», были более популярны в нашей стране, нежели в самой Америке?
– Не без того. И знаете, что подстегивает живой интерес нашего читателя к американской литературе? Блестящий отряд переводчиков с английского. Действительно, такие переводчики, как Рита Райт-Ковалева, Евгения Калашникова, Виктор Голышев… Это все писатели (знаменательная оговорка!), то есть переводчики, которые главным образом ориентировались на американскую литературу. Благодаря им российская публика, тогда еще советская, открыла для себя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда и Джона Апдайка, Уильяма Фолкнера и Амброза Бирса, Синклера Льюиса и Джона Дос Пассоса, Ирвинга Стоуна и Джона Стейнбека… Наши литературные переводчики, без преувеличения, делали чудеса.
– Именно, чудеса! Вспоминается история, если не ошибаюсь, с Гором Видалом. Заметная фигура в мировой литературе второй половины прошлого века, он побывал в Москве. Москвичи принялись расспрашивать его об его соотечественнике Курте Воннегуте, бывшем тогда необычайно популярным в Советском Союзе. Все восхищались фантастическими романами Воннегута. А Видал заметил…
– Он сказал: «Романы Курта страшно проигрывают в оригинале…» Да это и понятно, ведь Воннегута переводила Рита Райт-Ковалева.
– Есть ли, на ваш взгляд, параллели у американской и русской литератур? Скажем, Марк Твен – Антон Чехов…
– Это, простите меня, плохой пример. Однако какие-то сопоставления можно себе представить. При этом литературы наших стран идут разными курсами. Дело в том, что американская литература создавалась поначалу как литература колониальная. И еще: русская классическая литература молода, американская же еще моложе. В XIX веке такие авторы, как Герман Мелвилл или упомянутый вами Марк Твен, со Львом Толстым или с Федором Достоевским ничего общего вообще не имели. Хотя кое-какие сближения в литературном пространстве, скажем так, есть. Например, многое соединяет Николая Гоголя и Эдгара Алана По. Сближают их фантастичность, эзотеричность, что ли, их фантазийность…
– А как вам такая, скажем, параллель, как Теодор Драйзер – Максим Горький?
– Может быть… Но Горький гораздо одареннее американца. Горький – очень разный писатель. А Драйзер? На мой взгляд, это автор только одного великого романа: «Американская трагедия». Хотя Драйзер относится к такой категории литераторов, про которых говорят «крепкий писатель». Писатель серьезный, увлекался Советской Россией, приезжал туда, начиная с 1927 года, путешествовал, ему забивали голову всякой советской пропагандой, и он, этому внимая, вступил в коммунистическую партию США…
– Такая же, как у американской беллетристики, популярность была и у американской драматургии. Не правда ли?
– Очень многие пьесы американских авторов ставились и ставятся по сей день на советских и российских сценах. Это и Теннесси Уильямс, и Юджин О’Нил, и Артур Миллер, который после Второй мировой войны долго оставался у нас одним из самых сценичных драматургов. Если говорить о драматургии, то сближение наших литератур было очень велико… В общем, подытоживая: литература на американо-английском языке – скажем так – пользовалась всегда в нашей стране большой популярностью, и специальные номера «Иностранной литературы», посвященные писателям США, не составляли исключения.
– Вы сказали «винтаж». Разве подходит этот термин к литературе?
– Я имел в виду литературу старого времени. Читатель очень любит этот «винтаж». Поймите, в силу того что советская цензура контролировала литературу на протяжении многих десятилетий, мы потеряли огромное количество интересных зарубежных авторов, включая американских. Не только таких, ставших во всем мире по-настоящему одиозными, как Генри Миллер, но и многих других. И мне кажется, тот «винтаж», который мы печатаем сегодня, гораздо интереснее многих произведений, создаваемых в наши дни.
– А какой «винтаж» у вас в «Двух Америках»?
– Всего и не припомнишь! Это не только романы и повести, но и документалистика: письма, дневники, критика… Ведь американская литература для нас одна из ведущих. Может быть, не самая мощная в мире – есть еще и французская, немецкая, итальянская, наконец, английская литературы… Но американская – одна из наиболее любимых самой широкой российской публикой.
– У Юрия Ковалева, знатока американского романтизма, есть система имен, дающих, по его убеждению, представление об американской литературе: Фенимор Купер – Эдгар Аллан По – Натаниэль Готорн – Герман Мелвилл… А вы бы какую цепочку выстроили?
– Да, Ковалев – блестящий специалист, особенно по творчеству Германа Мелвилла. Названная вами цепочка вполне достойная, но я бы добавил туда еще трансценденталистов Ральфа Уолдо Эмерсона и Генри Дэвида Торо. Они сыграли очень большую роль в формировании природного американского духа. Это авторы, из которых потом вышли многие поколения американских писателей. Например, битники, Джек Керуак или, я уже его упомянул, Генри Миллер. До известной степени и Джон Стейнбек. Все эти авторы не существовали бы, если бы не было Эмерсона и Торо. Это крупнейшие, абсолютно глобальные фигуры. Другое дело, что читатель с улицы не станет читать такую сложную эссеистику, как у них…
Если же, предположим, продолжить линию, предложенную Ковалевым, то в цепочку встанут и Марк Твен, и тот же Теодор Драйзер. Ведь именем Драйзера клялись и модернисты. В эту цепочку славы непременно должны войти и три Нобелевских лауреата: Эрнест Хемингуэй, Уильям Фолкнер, Джон Стейнбек. Роберт Пенн Уоррен тоже. И писатели-афроамериканцы, в том числе Джеймс Болдуин. Как видите, американская литература у нас на виду и на слуху.
– А что если российский читатель захочет познакомиться с американской литературой в оригинале?..
– У нас для этого существует рубрика, которая называется «Трибуна переводчика». В ней мы нередко даем двуязычные материалы. В частности, мы приветствуем публикацию американских оригинальных произведений, рядом с которыми параллельно дается их перевод.
– Как книги и переводы попадают к вам?
– Вопрос на засыпку, как говорится. Мы в редакции, конечно, ищем и решаем, что публиковать. Но основными поставщиками текстов все-таки являются наши переводчики. Журнал и сейчас окружен прекрасными переводчиками, в том числе и молодыми. Они нам предлагают свои работы, а мы уже ориентируемся, что, кого и когда публиковать. Они, переводчики, – главный источник нашего литературного богатства.
– Мы с вами ни слова не сказали об американской фантастике. А ведь я открыл ее для себя через ваш журнал: Роберт Хайнлайн, Рэй Брэдбери, Айзек Азимов…
– Американская фантастика тоже массово проникала к нам в последние десятилетия. Вспомним о феномене в Советском Союзе Курта Воннегута, автора «Бойни номер пять» и «Крестового похода детей». Он тоже из числа авторов, открытых для русской читательской публики «Иностранкой». Воннегут триумфально приезжал в Москву, его славили, превозносили. У нас, вообще, любят фантастику, в том числе и американскую: Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Клиффорд Саймак…
– А печатаете ли вы детективную американскую литературу, столь популярную в нашей стране?
– Конечно. И сейчас в портфеле у нас большой американский детектив (выдавать редакционную тайну не буду), который намереваемся напечатать в будущем году, даже с переходом на 2027-й. Я сам когда-то переводил так называемый «крутой» американский детектив – Дэшила Хэммета, Рэймонда Чандлера (достает с полки две книги и кладет на стол передо мной). Американский детектив построен не только на ужасах, убийствах, напряженных расследованиях, но и на блестящем чувстве юмора авторов. Так, Чандлер и его учитель Хэммет – острые иронисты.
– А Джеймса Хедли Чейза вы тоже издавали?
– Нет, он для нас, знаете ли, мелковат.
– И сегодня вы продолжаете переводить американцев?
– Да, совсем недавно я закончил работу над романом прекрасной американской писательницы 20–30-х годов Эдит Уортон, кстати, лауреата Пулитцеровской премии, первой женщины, удостоенной этой высокой профессиональной награды. Она прожила многие годы во Франции. Прекрасный писатель, тонкий психолог. Язвительный, иронический автор. Переводить ее было огромным удовольствием. Роман Эдит Уортон «В полусне» сначала появится в нашем журнале, в двух номерах, а потом – книгой…
Я много переводил американцев, в частности Бенджамина Франклина. Переводил немало и американских юмористов. У них блестящее чувство юмора. В основном это авторы знаменитого журнала «Нью-Йоркер», возникшего для интеллектуальной публики в 1925 году. Там были такие потрясающие перья, как Джеймс Тербер, например, или Фрэнк Салливан, Сэнди Перельман. Я их очень много переводил.
– Сегодня неувядаемый Вуди Аллен продолжает эту традицию.
– Его я тоже переводил. У американцев особое чувство юмора, совершенно отличное от английского. Британец пошутит так, что и не сразу заметишь, для него более важен подтекст, нюансы. Американец же смеется во все горло. Американский юмор близок к нашему. Раскатистый юмор! Вы задали мне вопрос об общности наших литератур. Так вот, у них много общего в юморе – с Аркадием Аверченко, Тэффи, Михаилом Булгаковым, Аркадием Буховым…
– А помимо вашего журнала много ли американской литературы в России издается?
– Довольно много – и, заметьте, современной литературы, хотя сейчас и стало сложно приобретать права. В последнее время издавать американцев очень непросто. Это отдельная, совсем не веселая тема. Даже если американский автор и его издательство дают согласие на русский перевод, очень сложно потом с ними расплачиваться… Печальная тема, которой, как мне кажется, нам лучше сейчас не касаться.
– Да, в девяностые годы издавать переводную литературу было гораздо проще.
– Иностранная литература девяностых годов в России имела свои большие плюсы – легче было издавать переводы, – но и большие минусы. Посудите сами: издатель тогда, будучи коммерсантом, жадно накинулся на переводную массовую литературу. Тиражи огромные! Это были, главным образом, произведения из Соединенных Штатов Америки. И на этой чаще всего массовой, порой бульварной литературе выросло целое поколение новых переводчиков с английского. Многие из них в результате переводят сегодня гораздо хуже, чем их коллеги прежнего литературного призыва. Лучше бы уж эти молодые люди тогда трудились не спеша, проходя переводческие университеты, над произведениями классических, серьезных авторов… Впрочем, американская литература всех времен так разнообразна и богата, что ее шедевров хватит на многие поколения российских переводчиков.
