150 лет со дня рождения русского живописца и графика Серебряного века Ивана Билибина
Карина Энфенджян
Когда в 1920 году Иван Билибин покидал Россию, ему было сорок три года. За плечами – уже сложившаяся художественная репутация, знаменитые иллюстрации к русским сказкам, работа в «Мире искусства», театральные постановки, многочисленные выставки. Он был художником, который сумел создать собственный, мгновенно узнаваемый образ Древней Руси.
Но после прихода к власти большевиков Россия, которую знал и изображал Билибин, осталась в прошлом. Некоторое время художник работал в Крыму, однако с каждым днем все сильнее осознавал неизбежность для себя эмиграции. В марте 1920 года вместе с отступающей Белой армией он покинул Новороссийск на пароходе «Саратов».
В новой жизни художника-эмигранта будут Египет, Франция, Аргентина, Сирия, Палестина… Изначально Билибин рассчитывал добраться до Кипра, но из-за эпидемии тифа судно направили к берегам Египта.
Билибин попал в мир, который был совершенно не похож на Россию, но при этом оказался удивительно близок его художественному мироощущению. Старый Каир, арабская архитектура, коптские памятники, орнаменты, яркая жизнь улиц – все это было созвучно его пониманию прекрасного. Восточные мотивы и новые яркие впечатления обогатили художественный опыт мастера и добавили еще больше красок в создаваемые им живописные миры.
А впереди был Париж – город, ставший в те годы одним из главных центров русской эмиграции. Русский мир Парижа с его театрами, художественными объединениями и салонами, издательствами и газетами, захватил и покорил художника. Он вновь оказался в привычной профессиональной среде и сразу погрузился в работу, создавая для ряда издательств иллюстрации, обложки, открытки, афиши.
Но главный успех был связан с театром. В конце 1920-х – начале 1930-х годов великолепные эскизы декораций и костюмов Билибина для русских оперных постановок в Париже принесли художнику всемирную славу. В его работах вновь оживали миры, которые он создавал еще в дореволюционной России: древняя Русь, народный костюм, церковное искусство, былины, сказки, лубок, фантастические царства.
«Сказка о царе Салтане» (1929) и «Царская невеста» (1930) Николая Римского-Корсакова, «Князь Игорь» (1930) Александра Бородина, «Борис Годунов» (1931) Модеста Мусоргского – яркие эскизы декораций и костюмов, созданные мастером для этих знаменитых русских опер, вошли в мировую историю театрального искусства.
В 1931 году Билибин создал серию эскизов к балету Игоря Стравинского «Жар-птица» в постановке Михаила Фокина в театре «Колон» в Буэнос-Айресе.
Искусство Билибина приобрело мировую славу, но оставалось при этом глубоко русским. Мастер словно пытался реконструировать потерянную Россию, ее культурную память. В этом отношении его эмигрантское творчество оказалось продолжением того художественного поиска, который был начат им в России еще в конце XIX века и который привел к созданию уникального «билибинского стиля», основанного на обращении к традициям народного искусства.
Еще в 1904 году в статье «Народное творчество русского Севера» художник призывал к спасению исчезающего традиционного крестьянского искусства и сохранению памятников древнерусского деревянного зодчества: «Несомненно, что русское народное творчество умирает, почти умерло. Струя новой жизни сметает его, и только кое-где, в глуши, тлеют его последние, гаснущие искры. Не надо плакать об этом. Так и должно быть: это прошло детство, а оно не вечно. Но если детство было хорошее, если есть, что сохранить от него, то это и надо сделать, чтобы все интересные черты выросшего ребенка всесторонне развились в молодом взрослом. <…> И нам, ревнителям искусства, остается только собрать бережно то, что осталось от прежнего народного творчества, и доказать, что эти скинутые сарафаны и брошенное рукоделье ни в чем не виноваты, что не от них жилось так плохо, что народное творчество – душа народа и его сила и гордость, что оно не раз спасало и объединяло народ, когда, казалось, он бывал в предсмертной агонии, что оно не есть орудие консерватизма, застоя и регресса и что будет время, когда народ, не всей бессознательной массой, а в лице отдельных сознательных, свободных и культурных лиц вернется и скажет: “Верните нам наши песни, верните нам наши узоры!”»
Египет дал Билибину краски Востока. Париж – европейскую сцену. Путешествия по Сирии и Палестине летом 1924 года добавили новые архитектурные и пейзажные впечатления. Однако он не стал художником Парижа в том смысле, в каком некоторые его современники полностью вошли в европейскую художественную среду. Не стал он и восточным художником после нескольких лет жизни в Египте, хотя местная экзотика бесконечно восхищала его. Он не растворился в этих культурах и остался верен своему уникальному графическому стилю, выросшему из модного на рубеже XIX–XX веков модерна и русского народного творчества.
Он остался Билибиным!
К середине 1930-х годов художник, сумевший построить за границей успешную карьеру, начал задумываться о возвращении. Что стало тому причиной? Однозначного ответа нет, но ясно одно: прожив шестнадцать лет вне России, он все это время носил ее в своем сердце…
В 1936 году Билибин вернулся на родину и вскоре получил должность профессора графической мастерской Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры. Но привычный мир рухнул в одночасье – началась война.
7 февраля 1942 года Иван Яковлевич Билибин скончался в блокадном Ленинграде от голода. Его похоронили в братской могиле профессоров Академии художеств.
