Представляем вниманию читателей фрагменты из книги «Федор Шаляпин и русское зарубежье во Франции» (М: Знание; Б.С.Г.-Пресс, 2025, 396 стр. c илл.), которая стала результатом кропотливой исследовательской работы Елены Лебедевой, около тридцати лет собиравшей материалы о жизни Федора Ивановича Шаляпина и русской эмиграции первой волны во Франции
Елена Лебедева
Парижское знакомство
В одну из моих туристических поездок по Европе в 1999 году меня познакомили в Париже с Ниной Константиновной Прихненко (1919–2009), дочерью русских эмигрантов первой волны, покинувших Россию в самом начале двадцатых годов во время Гражданской войны. Я ей потом часто звонила по телефону из Москвы. С большой теплотой вспоминаю о ней. Ее внимание ко мне и гостеприимство в уютной квартире недалеко от Эйфелевой башни навсегда останутся в моей памяти.
Знакомство с Ниной Константиновной произошло через Веру Дмитриевну (1919–2008), племянницу второй жены Ф. И. Шаляпина (1873–1938), живущую в Париже. Ее мать Тереза Валентиновна Печорина (1878–1931) была родной сестрой Марии Валентиновны (1882–1964), второй жены Шаляпина. Вера Дмитриевна родилась у матери в третьем браке с Дмитрием Печориным (1888–1957), который был адвокатом Шаляпина в Париже.
Она знала по моим предыдущим пребываниям в Париже, что я являюсь представителем творческой организации «Межрегиональный Шаляпинский центр», интересуюсь жизнью семьи Шаляпина в эмиграции и поэтому привела меня теплым августовским вечером в гости к Нине Константиновне. Оказалось, что хозяйка дома была подругой самой младшей дочери Шаляпина – Даси (1921–1977). Когда Нине было около 10 лет, в русской гимназии французский язык ей преподавала мадам Тиссора, которая также была гувернанткой Даси. Мадам Тиссора сказала в семье Шаляпиных, что у нее в классе есть ученица из хорошей семьи, с которой Дасе будет очень полезно общение. Девочек познакомили. Между ними завязалась дружба. Отношения между ними продолжались всю жизнь, до самой смерти Даси в 1977 году в Лос-Анджелесе.
Мадам Тиссора учила девочек хорошим манерам. Мария Валентиновна очень ценила ее и сделала своей секретаршей.
Нина была частым гостем в семье Шаляпиных в Париже, а также в имении Шаляпина недалеко от Биаррица в Сен-Жан-де-Люзе и в его имении под Парижем в Жанври.
Нина Константиновна подарила мне пачку любительских фотографий, которые запечатлели девочек на пляже, на прогулках с собаками, на пикниках, во время балетных упражнений, а также в компаниях молодых людей. Дополнительно от нее я получила несколько фотопортретов Даси, сделанных во время гастролей Шаляпина в Китае, в фотоателье в Париже и во время Второй мировой войны в Америке. Это был для меня бесценный подарок. Мы пили чай, и Нина Константиновна рассказывала мне о фотографиях, о своей жизни, историю эмиграции семьи своих родителей.
Девочки учились вместе в балетной студии у Матильды Кшесинской (1872–1971). Дася вскоре прекратила занятия, а Нина продолжала обучение. Иногда, когда Кшесинская не могла вести занятия (например, из-за простуды), Нина заменяла ее на уроках. Нина была старше Даси на два года. На фотографиях девочки сняты летом в Сен-Жан-де-Люзе с белой собакой Ройкой, которая была у Даси. В эти годы Федор Иванович говорил Марии Валентиновне: «Вот, смотри, мать, как хорошо одевают Нину. На ней по-детски платье, по годам. Бери пример». Дасю же тогда уже одевали по-взрослому.
От автора
Книга «Федор Шаляпин и русское зарубежье во Франции» собиралась около тридцати лет. Начало было положено во второй половине 1990-х годов при встречах в Париже с родственниками и знакомыми семьи Федора Ивановича Шаляпина. Это были четыре француженки достаточно почтенного возраста, имевшие русское происхождение: Елена Ушкова, Вера Ле Мерие (Печорина), Стелла де Лимюр (Петцольд) и Нина Прихненко. Встретившись со мной, они рассказывали о Шаляпине и его семье в годы жизни за границей и дарили фотографии.
Благодаря знакомствам с потомками русских эмигрантов мне удалось найти и посетить неизвестную в России виллу Шаляпина под Парижем «Ла Шансон» в Жанври. Когда Шаляпин во второй половине 1930-х годов искал место под Парижем для отдыха, его друг Леонид Голованов из московской купеческой семьи, которая тоже оказалась в Париже, порекомендовал ему купить виллу «Ла Шансон», принадлежавшую одному французскому певцу. Шаляпин, узнав о таком названии виллы, которое переводится с французского языка как «песня», сразу же принял решение ее купить. К началу 1938 года вилла была куплена, и на нее перевезли часть мебели и картин из парижской квартиры с авеню Д’Эйло. Сохранилась фотография 1939 года, которая запечатлела известную в эмиграции балерину Тамару Туманову у портрета Шаляпина, выполненного Борисом Кустодиевым в России. Этот портрет, привезенный Шаляпиным на виллу незадолго до войны, находился там всю войну и после нее до продажи виллы вдовой Шаляпина Марией Валентиновной семье Игоря Голованова, сына Леонида Голованова. Сейчас этот портрет находится в Санкт-Петербурге в музее-квартире Ф. И. Шаляпина.
О том, кто жил на вилле «Корсар» в последние годы жизни Шаляпина, когда он болел, мне удалось узнать из Интернета, где были опубликованы на английском языке воспоминания англичанки Нэнси Томсон, работавшей гувернанткой на арендованной вилле. Эти воспоминания публиковались дочерью Нэнси – Лин Маккалоч, живущей в небольшом городке Нортуич в Англии. Городок находится в 30 км к югу от Манчестера, в графстве Чешир. Благодаря французской открытке Нэнси в ее мемуарах можно видеть виллу «Корсар» во времена, когда она принадлежала Шаляпину. Родители Лин – Нэнси и Джек, познакомились на пляже в Сен-жан-де-Дюзе. На этом же пляже состоялось знакомство дочери Шаляпина Марфы с ее будущим мужем англичанином Даниэлем Гарднером, имеющим русские корни по матери.
В одной из глав книги рассказывается о приезде в Санкт-Петербург внучек Марфы, рожденных у ее дочери Наташи. Правнучки Шаляпина Анна и Салли Райт посетили музей-квартиру Шаляпина спустя век после отъезда певца из России за границу.
Читатели побывают и на вилле «Сувиранта» на юге Финляндии в Туусуле, в 30 км от Хельсинки, где сейчас открыт музей. Там до революции имением владели Ушковы – родственники жены Шаляпина Марии Валентиновны.
Большая глава книги посвящена обзору русскоязычной парижской прессы, писавшей о Шаляпине после его смерти.
Елена Лебедева
Позже появился черный пес Микитка, которого Федор Иванович привез для Даси из Англии и назвал этим именем, отвергнув предложенное для него имя Виски. Когда Федор Иванович умер, Микитку отдали Нине и он жил около двух лет в ее семье. Родители Нины и ее брат Юра его очень любили. Но как-то раз пес что-то съел на улице, отравился и умер. Нина в это время была в Англии на гастролях с театром-кабаре «Летучая мышь». С гастролей она вернулась перед самой войной.
Гастроли театра вместо трех месяцев, как это было запланировано, продолжались целый год и проходили не только в Англии, но и в Ирландии и Шотландии. Вечерние представления пользовались успехом у публики и состояли из небольших балетных сцен и вокальных номеров с исполнением романсов. Одна из балетных сцен, в которых участвовала Нина, называлась «Куклы, оживающие ночью». На сцене была большая тарелка и три постамента, на которых вначале неподвижно стояли балерины. Им не разрешалось даже моргать. А затем они начинали двигаться. Нина была русской боярыней в этой сцене.
Отец Нины – Константин Николаевич Прихненко (1891–1965) был военным зубным врачом в Добровольческой армии. Его родители Николай и Варвара Прихненко жили в Полтаве. А затем вместе с шестью детьми переехали в Тифлис, где открыли свое дело. Константин Николаевич познакомился с будущей женой Ниной Васильевной (1898–1960) в Тифлисе. Они поженились и до начала Гражданской войны жили в Тифлисе. Константин Николаевич вступил в Добровольческую армию, воевал, а затем вместе с Добровольческой армией выехал в Константинополь.
Мать Нины – Нина Васильевна (в девичестве Предтечинская) была дочерью священника. На некоторое время она осталась в Тифлисе, так как должна была родить второго ребенка. В семье уже был сын Юра (1918–1956), которому было два года. Когда родилась Нина (это имя было дано девочке заранее по договоренности с уехавшим отцом), Нина Васильевна смогла вместе с двумя маленькими детьми выехать в Константинополь и там отыскать мужа. Соединившаяся семья перебралась в Париж. Отец работал зубным врачом. Он хорошо говорил по-французски, но не имел французского диплома. Когда сын вырос и получил специальность зубного врача, отец помогал ему лечить его пациентов.
У Нины Васильевны была сестра, которая осталась в Тифлисе. В начале эмиграции в двадцатые годы Нина переписывалась с ней и посылала ее семье посылки. Но как-то раз от сестры пришло письмо, в котором было написано, что им ничего не нужно и они просят ничего не присылать. Письмо носило панический характер. Причины этого понятны. Люди боялись контактов с эмиграцией, и переписка прекратилась.
Чтобы получить французское гражданство Юра пошел на фронт во французскую армию воевать против немцев. Он попал в плен в небольшой деревушке недалеко от Парижа. Ему удалось передать записку для родителей с одним человеком. Нина Васильевна поехала к нему вместе со знакомой, которая хорошо говорила по-немецки. Юра какое-то время работал зубным врачом, а затем его отпустили. Ему повезло. О его освобождении сумели договориться приехавшие женщины.
Во время войны Нина выступала в Париже в балетах. Она участвовала в спектаклях, которые ставил хореограф и танцовщик Борис Князев (1900–1975). Его постановки «Сорочинская ярмарка» и «Стенька Разин» показывали в зале «Плейель».
После войны Нина еще около десяти лет продолжала танцевать в балете. В 1947 году в русском православном соборе Святого Александра Невского она венчалась со Степаном Григорьевичем Авакяном. Вместе прожили 15 лет, а затем расстались. Но остались друзьями и до сих пор делятся друг с другом своими жизненными новостями.
Нина Константиновна проработала 25 лет в газете «Русская мысль». Вначале она занималась объявлениями коммерческого и частного характера, а затем заведовала кадрами. Свою работу она начала при главном редакторе Сергее Водове (1898–1968) в 1968 году. Потом были десять лет работы с Зинаидой Шаховской (1906–2001) и 14 лет с Ириной Иловайской (1924–2000), с которой долгое время ее связывала дружба. Однако из всех сотрудников ей больше всего нравилось работать с Зинаидой Шаховской и еще с Екатериной Александровной Колчак (1910–1975), вдовой Ростислава Колчака (1910–1965), сына адмирала Александра Колчака (1874–1920). Екатерина Колчак была бухгалтером в редакции.
В 1956 году брат Нины Константиновны Юра погиб в возрасте 37 лет в результате несчастного случая. Он упал с лодки во время рыбной ловли. У него была русская жена Ольга Борисовская и четверо детей с русскими именами: Елена, Вера, Николай, Владимир. Со всеми ними Нина Константиновна дружна до настоящего времени. Вся семья сильно переживала смерть Юры. У Нины Васильевны обострился диабет и через несколько лет в 1961 году она умерла. Все ее четверо внуков знают русский язык. Когда по четвергам они приходили к бабушке в гости, она просила, чтобы они говорили у нее только по-русски.
Отец умер в 1965 году. Родители и брат похоронены на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.
У Нины Константиновны девять внучатых племянников. Все они работают в медицине, тоже знают русский язык.
И еще Нина Константиновна рассказывала, что недавно она с Верой Дмитриевной ходила в русскую консерваторию имени Сергея Рахманинова (1873–1943) в Париже на премьеру документального фильма «Шаляпин: чародей». Этот фильм, созданный в 1998 году французским режиссером Элизабет Капнист, состоит из нескольких небольших серий, которые рассказывают в основном о Шаляпине в России. Фильм идет около часа и заканчивается очень эффектными документальными кадрами с Федором Шаляпиным и Сергеем Лифарем (1905–1986). Это был первый фильм из цикла фильмов Элизабет Капнист о России и известных представителях русского искусства. Позже она создала фильм о Вацлаве Нижинском (1889–1950) в 2000 году, Майе Плисецкой (1925–2015) в 2003 году и братьях Морозовых в 2021 году.
О многом еще хотелось поговорить, но, к сожалению, мой визит к Нине Константиновне был в последний день пребывания нашей туристической группы в Париже. Вечером мы уезжали в Амстердам. Я сфотографировала на память хозяйку дома и заторопилась к отъезду в гостиницу.
Приехав в Москву, я внимательно еще раз прочла воспоминания Даси «Мой отец – Шаляпин», опубликованные впервые в США в 1984 году в журнале «Стрелец». Это воспоминания, которые рассказывали о жизни Шаляпина во Франции. В них отражалась семейная жизнь и впечатления самой Даси. Она рассказала о них в Шату под Парижем (где жила Дася) журналисту и поэту Кириллу Померанцеву (1906–1991), который делал записи на магнитофон в конце 1960-х годов. В воспоминаниях Нина Прихненко нигде не упоминалась. Но подаренные мне Ниной Константиновной фотографии свидетельствовали о многолетней дружбе девочек.
Все это мне показалось странным. Приезжая в Париж в другие годы, я звонила и заходила к Нине Константиновне. Спрашивала ее, почему Дася не упоминала о ней в воспоминаниях. Иногда разговор переводился на другую тему, а иногда, если это было по телефону, находился предлог для окончания разговора. Позже мне удалось прочесть воспоминания Нины Константиновны о работе в газете «Русская мысль», которыми она поделилась с Александром Радашкевичем (род. 1950), журналистом, сотрудником газеты и многолетним знакомым Нины Константиновны. Беседовал с ней он в 2000 году, а ее воспоминания опубликовал уже после ее смерти в 2009 году. В этих воспоминаниях она рассказывала, как муж Даси Петр Шувалов (1905–1978) привел ее в редакцию газеты «Русская мысль», чтобы устроить на работу. Она знала русский и французский языки. При этом она не только свободно владела ими, но и могла писать. Как следовало из беседы, в редакции она оказалась самой молодой, хотя ей было 45 лет. У нее было ощущение, что она попала в старческий дом из-за окружения великовозрастными сотрудниками. За своей спиной Нина Константиновна услышала разговор о себе двух сотрудниц. Они объясняли ее появление в редакции тем, что она, наверное, любовница Шувалова.
Это были злые языки, но, возможно, такие отношения у пары были. В эти годы Дася начала злоупотреблять спиртным. Она знала о симпатии мужа к Нине и предполагала их близкие отношения. Возможно, поэтому она не захотела упоминать в своих воспоминаниях о подруге Нине.
В последние годы Нина Константиновна рассказывала о кончине двух своих подруг: известной французской балерине русского происхождения Нины Вырубовой (1921–2007) и переводчицы в книжном издательстве Веры Дмитриевны, урожденной Печориной, которая нас с ней познакомила. Нина Константиновна была ответственной за похороны по русскому обычаю Нины Вырубовой и смогла собрать деньги на памятник известной балерине на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.
Вспоминали вечер, когда Вера Дмитриевна привезла в ее квартиру старинные альбомы купцов Ушковых с фотографиями на яхте «Форос». Она рассказывала о второй семье своей матери с очень богатым купцом Константином Капитоновичем Ушковым (1850–1918), который жил с семьей в Крыму в имении «Форос».
Последний наш разговор состоялся в августе 2009 года. Я сообщила ей о смерти в июле Марины Шаляпиной (1912–2009). Она не знала об этом. Нина Константиновна рассказывала, что Марина часто посещала приемы в Российском посольстве в Риме. На фуршетах подавались пирожки, которые очень любила Марина. Обычно Марине на приеме давали с собой домой пакет с пирожками и называли эту порцию «Пирожки на вынос». Были и рассказы об отдыхе в Сен-Жан-де-Люзе вместе с Дасей и Шаляпиным. Девочки дружили, но характеры у них были разные. Федор Иванович говорил: «Дася, бери пример с Нины. Ты посмотри, какая она спокойная и уравновешенная». Дася с трудом научилась плавать, а Нина плавала хорошо. «Ты плаваешь как пароход», – говорил Федор Иванович Нине. Дася по утрам поздно вставала. Она рассказывала о себе: «Я еще сладко сплю, а Нина уже встала, она уже кофе выпила».
Дася обладала даром предвидения будущего. На пляже она брала камешки, играла с ними и говорила: «Это будет мой первый муж», а потом показывая уже на другой камень: «А это будет второй». Так у нее и получилось потом в личной жизни.
Несмотря на то что это происходило около восьмидесяти лет назад, эти воспоминания были очень приятны и дороги, и Нина Константиновна с удовольствием делилась ими со своей собеседнице.
Продолжение следует
