В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!

В прошлом году в издательстве «У Никитских ворот» вышла в свет книга,
посвященная Саратову и его месту в культурной жизни России

Не быть тебе в Москве, не жить тебе с людьми;

Подалее от этих хватов,

В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!

Там будешь горе горевать,

За пяльцами сидеть; за святцами зевать.

А. С. Грибоедов

 Почему Саратов? Этот вопрос задают многие, давно и точно знающие, что Мария Михайловна Копьева родилась и выросла в староарбатском переулке, всю жизнь прожила в Москве, оставляя ее только для поездок. Так почему же она для выездного заседания своего любимого детища – ​«Читальни на Арбате» выбрала именно Саратов? И более того – ​задумала составить для своих друзей, приглашенных приехать туда, целую книгу?

Джек Лондон назвал одно из своих многочисленных произведений «Зов предков». Этот зов однажды (ее любимое слово!) услышала начитанная и хорошо образованная, постоянно открывавшая для себя новое и интересное Мария Михайловна. И стала рыться в книгах, архивах, находить специалистов, искать во все знающем интернете сведения о своих предках. О прадедах по отцовской и материнской линиям – ​Малышеве и Степашкине. Разумеет­ся, связанных с этим чудным городом. И ведь многое нашла об этих достойных гражданах Саратова и Отечества! С Андреем Малышевым, к примеру, тогдашний губернатор Столыпин в переписке состоял… Об этом и многом другом вы узнаете из сборника «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!», который так хотела увидеть Мария Михайловна. Увы – не успела…

Но ее идея и замысел воплощены в жизнь. Книга рассказывает много нового и, надеемся, интересного о ярких представителях отечественной культуры – ​от Федора Шехтеля до Галины Тюниной, от Михаила Врубеля до Олегов Табакова и Янковского, в жизни которых был этот замечательный город. И все они о Саратове не забывали и гордились своей принадлежностью к нему.

Алиса Даншох

ИСТОРИЯ РОДА СТЕПАШКИНЫХ

Алина Иванова

Итак, «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!» было сказано в первой четверти XIX века. Но почему не в Астрахань, не в Уфу? Потому что Саратов – ​историческая родина, здесь покоится прах предков нескольких родов. Купцы Степашкины, дворяне Малышевы – ​и не только они – ​привели нас в Саратов!

Саратов в XIX веке столь бурно развивался, что численностью населения в европейской части он уступал только Москве и Санкт-Петербургу, не считая, конечно, Варшавского и Киевского генерал-губернаторств. Его догоняла Самара. Бурный приток населения был вызван экономическим подъемом, переживаемым всей Рос­сией и Поволжьем, в частности. Так, например, за 60 лет, к 1890 году, население Саратовской губернии удвоилось.

Пензенские крестьяне и купцы устремились сюда на заработки, следуя традициям своих предков. Ведь еще в петровские времена, например, подьячий Аниска Борисов Немцов переселял крестьян из села Никольского (Польские Липяги тож) в Ананьино, село Пяшу. Да и в деревне Кузнецовке, последним владельцем которой был Борис Андреевич Малышев, прадед М. М. Копьевой (Малышевой), жили переселенцы из Пензенской губернии.

Село Никольское (Польские Липяги) Краснослободского уезда Пензенской губернии – ​историческая родина Степашкиных, ведущих свой род от однодворца Матвея Яковлевича Немцова.

В свою очередь, Матвей Немцов был переселен в Польские Липяги в 1679 году среди 58 человек из Кадомского и Темниковского уездов Шацкой провинции: «…в нынешнем во 187‑м [1679 от Р. Х.] году февраля в 2 день мы, великий государь, слушев докладные выписки указали тое оброчную землю в Темниковском уезде в Польских Липягах, что была на оброке у красно­слобоцкого крестьянина у Савки Ильина с таварыщи и мерена была по челобитью Артемона Матвеева, отдать темниковским и кадомским новокрещеном, которые крещены в православную християнскую веру в прошлом во 186‑м [1678] году при стольнике при Андрее Самарине из дворов мурз и татар ис котолицкие и ис татарские веры и написаны в рейтарскую службу темниковским сороку одному человеку кадомским семнатцати человеком…» (РГАДА 1167–1–1–146).

Кажется, нет ни одной фамилии из этого села, которая не поработала бы в Саратове! То же самое относится и к соседним от Никольского селам. Осевшие в Саратове пензенские купцы и мастеровые пускали корни, связываясь брачными узами с другими купцами, мастеровыми и даже дворянами, такими как Малышевы и Неклюдовы. Купец подавал «нижайшее прошение» в Саратовскую Мещанскую управу и переходил в новое сословие. Если его имущество оценивалось в тысячу, он становился купцом второй гильдии, полторы тысячи – ​первой гильдии.

А до этого он считался казенным крестьянином своего родного села. Так, например, записи о рождении детей (Марии-старшей, Наталии, Александры, Анны) Семена Ивановича Степашкина в 1860–1870 годах содержатся в метрических книгах с. Никольского, но начиная с 1872 года он уже купец второй гильдии, то есть имеет состояние в 1000 руб­лей, и его вновь рожденные дети, Сергей, Агриппина, Митрофан, Анна, Константин, Мария-младшая, Клавдия, записаны в метрических книгах Вознесенско-­Горянской церкви г. Саратова. Вероятно, не все дети доросли до взрослого состояния, например Наталия и Анна-старшая, но по крайней мере десять из них выросли и создали семьи. В этой же церкви многие из них венчались.

Степашкины не были исключением, хотя и на селе не бедствовали. Они открыли здесь лавку, затем магазин; брали в аренду землю, а потом и покупали ее. Подкопив денег на торговле в селе, открывали в уездном городе Краснослободске Пензенской губернии магазины и записывались в местное уездное купечество.

Второй причиной отхожего промысла крестьян была малая доходность натурального хозяйства и общинное землевладение: «где община, там всему кончина». Если в семье много «надельных единиц», то есть членов «мужеска пола», то этой семье доставалось земли больше, потому что мужчины были налогоплательщиками и земля нарезалась только им, а с женщин, как хранительниц семейного очага, нечего было взять на содержание государства! Степашкиным в этом смысле повезло: сыновей было много, а значит, и общинной земли нарезали побольше (примерно 1,5 десятины, то есть один гектар на надельную единицу).

Община также покупала землю на стороне, у тех же дворян, оформив заем в уездном отделении Крестьянского поземельного банка на целых 55 лет.

Решение о покупке земли принималось на сходе, там же выбирали двух уважаемых крестьян, которые отправлялись в волостное правление выправить документы на себя и покупку, а затем уж посланники от общины обращались в банк. Например, такой заем Поземельный банк выдавал даже в начале XX века, когда Российской империи уже был вынесен приговор…

Судьба купца Степашкина, можно сказать, типична для купеческого сословия XIX века, хотя не у всех она складывалась так успешно. Семейное предание гласит, что Семен Иванович попал в Саратов подростком, что вполне согласуется с архивными документами. Его взял с собой в Саратов купец Иван Андреевич Дивеев родом из соседнего села Булдыга, вошедший в Красно­слободское купечество Пензенской губернии еще в 1844 году.

Как и все крестьяне на заработках, Семен Иванович жил между Саратовом и родным селом Никольским и там же в 1858 году женился на крестьянке из соседнего села Сутягино Агриппине Андрее­вой. Необходимость периодически возвращаться в село, даже если крестьянин становился купцом и жил в городе, была вызвана также существовавшими порядками. Многие купцы долгие годы числились крестьянами и для проживания в городе получали в волостном правлении «паспорт», допустим, на год, как, например, старший сын купца Степашкина Сергей Семенович, о чем можно прочитать в его брачном обыске.

Бескрайние саратовские и самарские степи давали хорошие урожаи пшеницы и других злаковых, поэтому неудивительно, что в конечном счете и Дивеевы, и Степашкины занялись виноторговлей и мукомольной промышленностью с торговлей мукой и разными крупами, о чем подробно рассказывается в «Истории развития мукомольной промышленности в Саратове и его окрестностях» 1909 года, где они названы «новыми предпринимателями»:

Паровая, вальцовая крупчатная и ржаная мельницы С. И. Степашкина

Относительный расцвѣтъ мукомольнаго производства въ связи съ быстрымъ ростомъ большихъ мельниц въ Саратовѣ въ девяносто пятомъ и шестомъ годахъ все больше и больше приковываетъ вниманіе капиталистовъ и съ этого времени начинаютъ укрѣпляться и расширяться мукомольныя предпріятія, собственниками которыхъ являются уже совершенно новые предприниматели. Такъ, съ 1 сентября 1895 года мельница, бывшая во владѣніи «Торг. Домъ Ф. Валовъ и В. Двумянцевъ», перешла къ Торговому Дому «С. Степашкинъ и В. Двумянцевъ», но уже въ 1901 г., послѣ пожара этой мельницы, все дѣло перешло въ единоличное управленіе къ С. И. Степашкину и до сего времени существуетъ подъ этой фирмой. Возобновлена, оборудована и пущена въ ходъ была мельница въ началѣ 1903 г., причемъ производительность была увеличена почти вдвое. Такъ, старая мельница до пожара перемалывала въ среднемъ въ продолженіе послѣднихъ семи лѣтъ (1895–1901 г.) отъ 840 до 900 тыс. пудовъ зерна въ годъ. Послѣ же пожара, при возобновленіи и новомъ оборудованіи производительность ея за пятилѣтіе (1903–1907 г.) въ среднемъ выражалась въ ежегодномъ перемолѣ зерна въ количествѣ отъ 1 650 000 п. до 2 200 000 п.

Въ мартѣ 1908 г. пожаромъ уничтожено было размольное отдѣленіе, каковое къ началу 1909 года возобновлено, и производительность въ настоящее время доведена отъ 9 000 до 11 400 пуд. въ сутки.

Кромѣ этой большой мельницы фирма имѣетъ въ Саратовѣ еще другую подъ названіемъ «малой», которой владѣетъ съ 1892 года, перерабатывая пшеницу и рожь. Суточный размолъ на ней пшеницы до 2 800 пудовъ и ржи до 2 000 пудовъ. Иногда на этой послѣдней мельницѣ, въ подходящіе моменты, производится выработка вмѣсто пшеничной муки – ​сѣяной, отсѣвной, обойной, ржаной муки. Зерно для переработки пріобрѣтается фирмой, въ большей своей части, на поволжскихъ пристаняхъ и частію по линіи Рязанско-Уральской жел. дор. Сбытъ муки на мѣстѣ небольшой. Главными мѣстами сбыта служатъ Рязанско-Уральская жел. дорога, Москва, Петербургъ, Николаевская жел. дор., Риго-­Орловская жел. дор., Прибалтійскій Край, всѣ Сѣверныя губерніи, низовья Волги, Кама, Закаспійскій край. Отдѣленія фирма имѣетъ въ Петербургѣ, Рыбинскѣ, Астрахани, сл. Покровской.

Главная контора находится въ Саратовѣ. Служебный персоналъ распредѣляется такъ: высшій персоналъ (довѣренные, приказчики и конторщики) состоитъ изъ 38 лицъ, изъ которыхъ семь довѣренныхъ и 31 служащихъ. Это въ Саратовской конторѣ и отдѣленіяхъ фирмы. Затѣмъ, на мельницѣ вновь выстроенной имѣется 120 рабочихъ, 30 служащихъ и три человѣка администраціи, на «малой» мельницѣ при томъ же количествѣ администраціи, имѣется 12 служащихъ и 43 рабочихъ. Что касается флота, то таковой ограничивается 7 баржами, на которыхъ занято до 42 человѣкъ народу: слѣдуетъ имѣть въ виду, что въ этотъ перечень рабочаго-служебнаго персонала не вошелъ, конечно, весь тотъ штатъ грузчиковъ, извозчиковъ и вообще рабочихъ, участвующихъ при выгрузкѣ и нагрузкѣ баржей и вагоновъ. При мельницѣ имѣется постоянно опытный фельдшеръ, который оказываетъ первую медицинскую помощь, какъ въ несчастныхъ случаяхъ, такъ и при временныхъ заболѣваніяхъ. Простыя медицинскія средства выдаютъ больнымъ безплатно изъ аптечки при мельницѣ.

Фирма располагаетъ слѣдующими наградами, полученными ею за производство муки. Въ 1905 г. на Парижской выставкѣ присуждена серебряная медаль, въ томъ же году на выставкѣ въ Брюсселѣ – ​золотая и въ 1906 г. въ Антверпенѣ – ​золотая медаль и Grand-­Рrіх.

Для приобретения мельниц было необходимо накопление значительного капитала. Действительно, в историю Астрахани С. И. Степашкин вошел как астраханский купец: в 1889 году он записан членом Астраханского купеческого общества. Там же записан и Андрей Валов, сын которого Федор был одним из владельцев того самого Торгового дома, доставшегося впоследствии С. И. Степашкину. А у его сына Ивана Федоровича Валова он «купил за долги участок земли около Саратова», как сказано в завещании Семена Митрофановича Степашкина.

Первоначальному накоплению капитала очень способствовало винокуренное производство и торговля винами, что и неудивительно. Ведь Дивеев Иван Андреевич, взявший с собой в Саратов еще юного Семена Ивановича, тоже торговал вином, и уже в 1867 году у него там были винные магазины.

В 1880 году Семен Иванович торговал не только вином, но и рыбой, о чем указано в Списке членов Саратовского общества взаимного кредита. Да и как же не торговать рыбой, живя на Волге!

Торговля вином требовала уплаты акцизного сбора, введенного по указу Александра II в 1860 году, следовательно, какой-то капитал благодаря торговле был накоплен С. И. Степашкиным ранее, что еще раз подтверждает, что братья Степашкины были небедными еще на своей родине – ​в селе Никольском Краснослободского уезда. Старший брат Никита развернулся в Краснослободске и жил там, а Семен и Марк обосновались в Саратове.

В 1884 году Семен Иванович Степашкин стал владельцем водочного завода в Астрахани на улице Набережной реки Кутум в доме Полякова, открыл оптовый склад вина и спирта и занялся торговлей ими.

Астрахань была самым быстрорастущим городом Российской империи, поэтому предприимчивое купечество с мастеровым людом потянулось туда в предчувствии больших барышей. И не прогадало!

Тем временем дети Степашкина подрастали. Как указано выше, часть детей родилась на родине – ​в селе Никольском, а с 1870 года остальные дети рождались только в Саратове. Вероятно, старший сын Сергей родился в Астрахани. Дочь Клавдия родилась в 1883 году. В ее крещении участвовала старшая, уже замужняя сестра Мария, и это был последний ребенок купца.

Семья Семена Ивановича прочно обосновалась в Саратове, особенно с выкупом в 1881 году знаменитого теперь дома на Московской улице, 34, с флигелями и службами, который ранее арендовала у купца Л. В. Масленникова.

В 1892 году, после реконструкции, усадьба стала выглядеть как в наше время.

В те времена было принято извлекать прибыль из недвижимого имущества, поэтому в доме на Московской, 34, размещались арендаторы (уездный съезд земских начальников и членов окружного уездного суда, городская аукционная камера, Саратовское спиртоводочное товарищество, мещанская управа, фирма венской гнутой мебели «Идеал»), а также съемное жилье.

Сыновья учились в саратовской гимназии, выпускники которой стремились поступить в престижный Варшавский университет, а дочери были выданы замуж за купцов М. Л. Кузнецова, А. А. Барышева, В. Ф. Никитина, временного поверенного А. С. Аксенова, доктора Л. Ю. Мертенса, купца Ф. Г. Полякова.

Купец М. Л. Кузнецов имел хутор на станции Татищево, очень дорогую мельницу с паровым двигателем и был известным торговцем мукой, которая по железной дороге со станции Татищево отправлялась в разные города России.

Братья Никитины (один из которых, Владимир Федорович, женился вторым браком на купеческой дочери Александре Семеновне Степашкиной) были поставщиками вина и пива знаменитого тогда Петербургского завода «Калинкинъ» во многие города Среднего Поволжья и вплоть до предгорий Урала.

Оренбургский купец А. А. Барышев тоже торговал мукой.

Купец Ф. Г. Поляков еще до революции увез свою семью в Европу.

Зятья купца Семена Ивановича входили также в правление Мукомольного торгово-промышленного товарищества на паях, которое после смерти в 1910 году Семена Ивановича и вступления в наследство его сына Митрофана стало называться «Торгово-промышленное товарищество ‘‘Семен Иванович Степашкин’’» с основным капиталом в 1 100 000 руб­лей. Директорами были избраны: Митрофан Семенович Степашкин, Алексей Алексеевич Барышев и Константин Семенович Степашкин, а кандидатом директора – ​Михаил Лукьянович Кузнецов.

Оренбургский купец Алексей Алексеевич Барышев был женат на Агриппине Семеновне Степашкиной, дочь которых – ​Вера Алексеевна – ​была бабушкой Марии Михайловны Копьевой (Малышевой).

Купцы Барышевы породнились с дворянами Малышевыми, а через них – ​с Неклюдовыми, Албинскими и другими. Родоначальником можно считать Андрея Ивановича Малышева, надворного советника, служившего при губернаторе Саратовской губернии, который был женат на дворянке Марии Васильевне Албинской, имеющей долю наследства в д. Кузнецовке Спасско-Александровской волости Петровского уезда. Андрей Иванович рано овдовел и стал опекуном при своих детях Сергее, Борисе и Елизавете, которым и досталось имение в Кузнецовке.

Служа верой и правдой на благо Отечества, Андрей Иванович тем не менее обрел в своих детях – ​как от первого, так и от второго брака, в котором родились еще Иван и Мария, – ​народовольцев и противников режима. Ему пришлось вносить деньги в казну, чтобы избавить сыновей от содержания под арестом и обеспечивать их, когда они проживали в своем имении под гласным надзором.

Как известно, молодости присуще недовольство собой и существующим миропорядком, а также своим положением в нем, поэтому всегда находятся силы, заинтересованные в использовании молодого бунтарского духа в политических целях. Дети А. И. Малышева не избежали этой участи, не устояв перед соблазном разрушения государственных устоев вместо само­совершенствования.

Но закончив, так сказать, «импровизировать» с запрещенной литературой и подпольными типографиями, они стали заводить семьи и озаботились созидательной деятельностью.

Так, дочь Елизавета вышла замуж за Станислава Марковского, и в дальнейшем вместе с Малышевыми эта пара стояла у истоков Саратовского театрального общества.

Сын Борис Андреевич стал убежденным толстовцем и занялся сельским хозяйством в Кузнецовке, а затем в имении, расположенном в селе Чардым Петровского уезда, куда перебрался в 1902 году.

Только сын Сергей Андреевич не порвал с ниспровергателями режима и, будучи женат на одной из сестер, принадлежавших к народовольческой семье Ивановских, стал таким образом свояком писателя Короленко, который был женат на другой из сестер из этой же семьи.

Борис Андреевич взял в жены дворянку из старинного рода Неклюдовых. Семейная легенда гласит, что привез он ее из Петербурга. В этом браке родились дети: Сергей, Антонида (Нина) и Михаил – ​дедушка Марии Михайловны Копьевой (Малышевой). В 1895 году­ Борис Андрее­вич был избран председателем Петровской уездной земской управы, о чем упомянуто в письме П. А. Столыпина.

В 1916 году он был членом Саратовского комитета Всероссийского земского союза.

Михаил Борисович Малышев, как сказано выше, женился на купеческой дочке Вере Алексеевне Барышевой.

Историю женитьбы самых дорогих ей людей М. М. Копьева в своей книге вспоминает так: «После отказа жениху, офицеру Белой армии, уехать с ним в эмиграцию бабушка влюбилась в рыжего доктора – ​хирурга, но быстро поняла, что ничего хорошего не получится: ‘‘У доктора был скверный характер, и сама я была та еще штучка’’. Вот тут‑то в Саратове и появился Миша. Сказал, что безумно влюблен, и позвал замуж. ‘‘Почему бы не сходить, – ​подумала я, – ​года на три, вряд ли больше выдержу, а хоть один раз женщине надо побывать в законном браке’’. Три года растянулись на 48 лет очень счастливой жизни».

Обстоятельства жизни сложились так, что именно дедушка и бабушка вырастили Марию Михайловну Копьеву и сформировали ее как личность. Семья проживала в Москве после переезда из Саратова в 1925 году. Михаил Борисович муд­ро помалкивал о боевом прошлом своего отца и его родни, поэтому было недоумение: почему им в Москве предоставили жилье в доме для старых большевиков?..

На рубеже веков Российская империя переживала передачу власти от второго сословия – ​дворянства – ​к третьему сословию, и это обстоятельство делало ее уязвимой. Реформы Столыпина также были направлены на то, чтобы сделать этот переход менее болезненным. П. А. Столыпин только и мечтал о двадцати годах мирной жизни, чтобы, по существу, решить прежде всего крестьянский вопрос, а не использовать народ в качестве средства для свержения самодержавия, но случилось иначе.

Дворяне в лучшей своей части оставили после себя величайшую культуру и достижения науки, а в остальном сделали многое, чтобы разрушить все, что было создано к XX веку.

Дворяне Малышевы в молодости тоже приложили к этому руку, участвуя в народовольческом движении, но до призывов поджигать родовые поместья они не дошли в отличие от своих единомышленников.

Семену Ивановичу Степашкину было о чем переживать перед смертью. Его состояние в том самом завещании составляло около двух миллионов рублей и оказалось разбросанным по разным городам: кроме Саратова и Астрахани, – ​причем, как сказано выше, многие считали его астраханским купцом, – ​в Покровской Слободе, Рыбинске и Санкт-Петербурге. Мукомольная промышленность и винное производство занимали многочисленные склады, амбары, магазины…

Если два миллиона пореформенных золотых руб­лей 1906 года конвертировать в современные руб­ли, будет около 3,2 млрд! Состояние Семена Ивановича Степашкина было огромным по нынешним временам, но в каком же убожестве и нищете доживал получивший это наследство его сын Митрофан!..

Такими богатыми в России были купцы-староверы, а Саратовская губерния относилась к числу староверческих районов. Для обращения старообрядцев в лоно истинно православной церкви купцы основали Братство Святого Креста, куда входили Дивеевы, а вот Степашкиных там не оказалось! Были ли Степашкины староверами?.. Как известно, все их дети крещены в православной церкви. Это очень важный вопрос. Ответ на него стоил жизни и самим купцам-­староверам, и Российской империи.

Отдав последний долг отцу, в 1910 году Митрофан вступил в полное владение наследством. Понимал ли он, какие у него перспективы? За спиной были Русско-японская война и первая русская смута 1906 года. О тех временах остался памятный золотой жетон с датами 27.10.1904 – 06.11.1905.

Какие выводы Митрофан сделал для себя?.. Потомки говорили о его либеральных взглядах, о понимании и уважении требований рабочих, о справедливом к ним отношении.

Сохранился портрет Митрофана Семеновича Степашкина кисти его дальнего родственника И. П. Степашкина (1882–1960), талантливого художника, где изображен «старик» 43 лет. (Портрет написан в 1918 году, как указано на обороте.) Жизнь рухнула, но это не лицо жертвы – ​человек не сломлен: он мудр, и перед ним – ​бездна. Как передан этот трагический взгляд!

Незадолго до смерти в феврале 1938 года Митрофан продиктовал своему сыну Семену Митрофановичу все, что принадлежало ему до 1917 года: каменный многоэтажный дом в г. Саратове на Московской улице; пустопорожнее место (участок) около мельницы Степашкиных в г. Саратове; земля около села Никольского – ​13–15 десятин; акции Саратовской мануфактуры на 292 500 руб­лей, лежащие на текущем счете Русского внешнеторгового банка; участок земли около г. Саратова, купленный за долг Ивана Федоровича Валова; земельный участок в г. Саратове, ранее принадлежащий Зейферту, против мельницы Шмидта. Куплен на имя М. С. Степашкина и Шумилина. Участвуют также Шмидт, Шумилин, Кирюхин. Митрофану Семеновичу Степашкину принадлежит примерно 1/4 часть.

МУКОМОЛЬНОЕ ТОВАРИЩЕСТВО

Все имущество Семеном Ивановичем Степашкиным было по наследству передано из всей семьи только одному Митрофану Семеновичу Степашкину.

Митрофан часть этого имущества передал своим сестрам.

Весь капитал (по ценам 1914–1917 годов) составлял 2 200 000 руб­лей. Из них Митрофан Семенович оставил лично себе и ему принадлежало 1 400 000 руб­лей. Сестры были введены в состав Мукомольного товарищества, и им было передано:

Кузнецовой Марии – ​100 000 руб­лей;

Никитиной Александре – ​100 000 руб­лей;

Барышевой Агриппине – ​200 000 руб­лей;

Степашкиной К. С. – ​100 000 руб­лей;

Мертенс Анне – ​100 000 руб­лей;

Поляковой Марии – ​100 000 руб­лей;

Аксеновой Клавдии – ​100 000 руб­лей.

Митрофан был женат на дочери обедневшего дворянина Екатерине Андреевне Богатыревой.

Его брат Сергей рано умер и оставил вдову с сыном Георгием; она стала очень известной провинциальной актрисой Авророй Андросовой.

Еще один брат Константин служил в Царевском полку прапорщиком и отличился в Первую мировую войну.

Кроме семейства Семена Ивановича Степашкина, в Саратове проживала большая семья его брата Марка Ивановича, породнившаяся с известными фамилиями Розановых и Шинкаренко.

Надо заметить, что жизнь купеческого рода Степашкиных, да и других купеческих родов, сопровождается всевозможными мифами о чудесном и внезапном обогащении: то на богатой вдове женился, то украл деньги у архиерея…

Грустно читать эти домыслы, они прямое следствие укоренившейся в сознании русского человека мысли: от трудов праведных не наживешь палат каменных! Точнее было бы сказать, советского человека – ​человека с усеченным сознанием: до 1917 года в России истории не было!

Об этом мечтал написать и правнук Семена Ивановича Степашкина, внук Михаила Лукьяновича Кузнецова, известный самобытный русский писатель Дмитрий Михайлович Балашов, из-за трагической гибели не успевший осуществить свой замысел.

Изобретательности, терпению и трудолюбию крестьян еще не придумана мера. Это была несущая конструкция государства, а несущая конструкция, в отличие от декоративной, не отличается изяществом, у нее другая задача: выдержать все! Крестьянство не вынесло только коллективизацию, то есть государственное уничтожение этого сословия, и тем самым были подруб­лены корни всего тысячелетнего государства.

Но жизнь победить невозможно, и даже подруб­ленное дерево славных крестьянских, купеческих и дворянских родов дало свои жизнестойкие побеги и надолго останется в памяти потомков своими заслугами перед Отечеством.

Продолжение следует