2026 год по китайскому календарю – год Красной Огненной Лошади. Есть ли подобная лошадка в отечественной культуре?
Сергей Макин
Лошадь входит в нашу жизнь едва ли не с колыбели. Даже те, кто не видел это грациозное животное воочию, наверняка пели рождественскую песенку «В лесу родилась елочка» на слова Раисы Кудашевой с музыкой Леонида Бекмана:
Чу! Снег по лесу частому
Под полозом скрипит.
Лошадка мохноногая
Торопится, бежит.
Везет лошадка дровеньки,
На дровнях мужичок.
Срубил он нашу елочку
Под самый корешок.
В российской культуре можно найти и огненную лошадь: люди, жившие в советское время, помнят строки Маяковского – «Что за лошадь, что за конь – горячей, чем огонь!» Есть и красный конь: не только на картинах Кузьмы Петрова-Водкина «Купание красного коня» и «Фантазия», но и в песне Марка Фрадкина на стихи Михаила Пляцковского:
А в лугах,
Как звенит в лугах роса – только тронь.
На ветру,
Полыхает на ветру красный конь.
Гордо по земле копытом бьет,
Тишину из речки пьет.
Мое детство – красный конь.
Богатырский конь
В былине «Добрыня и Змей» описано, как любовно относится наездник к своему коню:
Он вставал по утречку ранешенько,
Умывался да он белешенько,
Снаряжался он хорошохонько,
Да идет на конюшню на стоялую.
А берет в руки узду он да тесмяную,
А берет он дедушкова да ведь добра коня,
Он поил Бурка питьем медвяныим,
Он кормил пшеной да белояровой,
Седлал Бурка в седлышко черкасское,
Он потнички да клал на потнички,
Он на потнички да клал войлочки,
Клал на войлочки черкасское седлышко,
Все подтягивал двенадцать тугих подпругов.
Он тринадцатый клал да ради крепости,
Чтобы добрый конь с-под седла не выскочил,
Добра молодца в чистом поле не вырутил (не сбросил. – С.М.).
Молодец на коне сидит, да сам не стареет.
Три всадника
В сказке «Василиса Прекрасная» тоже присутствует багряный конь. Мачеха послала Василису за огнем к Бабе-яге. Охваченная тревогой девушка отправляется в путь.
«Вдруг скачет мимо ее всадник: сам белый, одет в белом, конь под ним белый, и сбруя на коне белая, – на дворе стало рассветать. Идет она дальше, как скачет другой всадник: сам красный, одет в красном и на красном коне, – стало всходить солнце».
А какая реальная масть ближе всего к фантастической красной? Может, гнедая? Вспоминается романс на слова Алексея Апухтина (это вольный перевод стихотворения Сергея Донаурова «Бедные лошади», написанного на французском):
Были когда-то и вы рысаками
И кучеров вы имели лихих,
Ваша хозяйка состарилась с вами,
Пара гнедых!
У гнедой лошади туловище рыже-коричневое, грива, хвост и ноги – черные. Похоже на красный цвет, хоть и отдаленно. Зато конь рыжей масти максимально подходит под ответ: он весь – от гривы до хвоста, от головы до ног – цвета червонного золота с красноватым оттенком. Родоначальница рыжей масти – каурая. Это светло-рыжая лошадь, целиком песчаного цвета.
Вещая каурка – предок Конька-Горбунка
Нам с детства знакома сказка «Сивка-бурка». Главный герой произносит заклинание: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой». Странное сочетание цветов: лошадь одновременно и сивая – пепельно-серая, и бурая – коричневая, и каурая.
Эту сказку, как и многие другие, издал в середине XIX века собиратель русского фольклора Александр Афанасьев. Если мы заглянем в трехтомник сказок Афанасьева, напечатанный в 1984–1985 годах издательством «Наука» в серии «Литературные памятники», то удивимся: каурки там нет, лошадь вороная – черная. Сын приходит на могилу отца, и почивший родитель дарит ему помощника:
«Старик свистнул-гайкнул богатырским посвистом:
– Сивко-бурко, вещий воронко!
Сивко бежит, только земля дрожит, из очей искры сыплются, из ноздрей дым столбом.
– Вот тебе, сын мой, добрый конь; а ты, конь, служи ему, как мне служил».
В другом варианте сказки из сборника Афанасьева масть коня вообще не упоминается:
«Ванюше очень хотелось поглядеть на Елену-царевну Прекрасную; заплакал он, больно заплакал и пошел на могилу к отцу. Услышал его отец в домовине, вышел к нему, стряхнул с чела сыру землю и говорит:
– Не тужи, Ваня, я твоему горю пособлю. Тотчас старик вытянулся, выпрямился, свистнул-гаркнул молодецким голосом, соловейским посвистом; откуда ни взялся – конь бежит, земля дрожит, из ноздрей, из ушей пламя пышет… стал перед стариком как вкопанный и спрашивает:
– Что велишь?
Влез Ваня коню в одно ушко, вылез в другое и сделался таким молодцом, что ни в сказке сказать, ни пером написать! Сел на коня, подбоченился и полетел, что твой сокол, прямо к палатам Елены-царевны. Размахнулся, подскочил – двух венцов не достал; завился опять, разлетелся, скакнул – одного венца не достал; еще закружился, еще завертелся, как огонь проскочил мимо глаз, метко нацелил и прямо в губки чмокнул Елену Прекрасную!»
Откуда же появилась каурка? По мере того как сказка странствовала из одной области России в другую, ее пересказывали по-новому. Происходило то, что называется «народное редактирование». Для южных областей характерно оканье, для северных – аканье. Так «Сивко-бурко, вещий воронко» с преобладанием звука «о» превратился в коня с превалированием звука «а»: «Сивка-бурка, вещая каурка». Эта народная сказка стала предшественницей «Конька-Горбунка» Петра Ершова.
Главный герой, Иван, приходит ночью на поле, где видит чудесную кобылицу. Хоть он и вскакивает на нее задом наперед, хоть лошадь и пытается его сбросить, но Иванушка не падает. И тогда кобылица дарит ему трех коней. Среди них – разумный, хоть и неприглядный на вид конек с двумя горбами. Он помогает Ивану справиться со всеми препятствиями, стать мужем Царь-девицы и обрести трон.
Милая Фру-Фру
Распространенный жанр в живописи – парадный конный портрет. Такова, к примеру, картина Валентина Серова, изображающая великого князя Павла Александровича. Жаль только, что в названии таких полотен не указывается имя лошади. А ведь она выглядит не менее рафинированно, чем всадник. Вдобавок дворяне относились к своим коням с пиететом.
Есть много пород лошадей: арабская, ахалтекинская, тракененская… В «Анне Карениной» Льва Толстого порода лошади Алексея Вронского – английская чистокровная, выведенная специально для скачек. У кобылы странное на современный взгляд имя – Фру-Фру. Его значение можно узнать из книги Марии Мерцаловой «История костюма» (1972 год), в главе, где описывается женская мода второй половины XIX века: «Костюм сопровождало шуршание шелков нижней юбки с многочисленными плиссированными оборками (знаменитое frou—frou, возвещавшее еще издали приближение элегантной женщины). Frou—frou – непереводимое выражение, основанное на подражании шуршанию юбок».
Лев Николаевич, сам большой знаток лошадей, с восхищением пишет о лошади Вронского: «Во всей фигуре и в особенности в голове ее было определенное, энергическое и вместе нежное выражение. Она была одно из тех животных, которые, кажется, не говорят только потому, что механическое устройство их рта не позволяет им этого». Обращаясь к кобыле, Алексей не раз говорит ей «милая».
На скачках Фру-Фру безукоризненна и обходит остальных лошадей. Но происходит ужасное: во время прыжка через барьер Вронский делает неловкое движение, опускается на седло и ломает кобыле спину:
«Он, шатаясь, стоял один на грязной неподвижной земле, а пред ним, тяжело дыша, лежала Фру-Фру и, перегнув к нему голову, смотрела на него своим прелестным глазом… Она опять вся забилась, как рыбка, треща крыльями седла, выпростала передние ноги, но, не в силах поднять зада, тотчас же замоталась и опять упала на бок. С изуродованным страстью лицом, бледный и с трясущеюся нижнею челюстью, Вронский ударил ее каблуком в живот и опять стал тянуть за поводья. Но она не двигалась, а, уткнув храп в землю, только смотрела на хозяина своим говорящим взглядом.
– Ааа! – промычал Вронский, схватившись за голову. – Ааа! что я сделал! – прокричал он. – И проигранная скачка! И своя вина, постыдная, непростительная! И эта несчастная, милая, погубленная лошадь!»
Напрашивается параллель между гибелью Фру-Фру и Анны Карениной: невольным виновником смерти обеих становится Алексей Вронский.
Хорошее отношение к лошадям
Если даже тонко чувствующий герой романа Льва Толстого в порыве гнева и отчаяния ударил изящную кобылу, чего можно было ждать от менее благородных особ? В литературе можно найти примеры жестокого обращения с лошадьми: у Николая Некрасова, у Федора Достоевского. Не хочется их приводить: больно за коней и стыдно за людей.
Пожалуй, самое пронзительное произведение на тему трагической конской судьбы – стихотворение Бориса Слуцкого «Лошади в океане». Во время войны корабль перевозит конский табун:
Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.
Мина кораблю пробила днище
Далеко-далеко от земли.
Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
Лошади поплыли просто так.
Что ж им было делать, бедным, если
Нету мест на лодках и плотах?
Плыл по океану рыжий остров.
В море в синем остров плыл гнедой.
И сперва казалось – плавать просто,
Океан казался им рекой.
Но не видно у реки той края.
На исходе лошадиных сил
Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.
Вот и все. А все-таки мне жаль их –
Рыжих, не увидевших земли.
Почему «все-таки»? Потому что обычно принято жалеть погибших на войне людей, а не лошадей. Подумаешь, сгинула тысяча лошадей: погибли миллионы людей! Только зачем они тянули на войну животных?
В стихотворении «Хорошее отношение к лошадям» Владимир Маяковский, успокаивая упавшую кобылу, говорит:
Деточка,
все мы немного лошади,
каждый из нас по-своему лошадь.
Действительно: один пашет как лошадь, другой ржет как лошадь, у кого-то лошадиное здоровье, кто-то темная лошадка… В XX веке стали жалеть погибающих по их вине коней. Может, когда-нибудь люди начнут жалеть и дронов, роботов-камикадзе, которых они посылают на смерть в войнах новейшего времени. Все мы немного роботы.
Рыжий конь: крестьянский и императорский
На картине Алексея Венецианова «На пашне. Весна» крестьянка ведет двух лошадей. Ближняя к зрителю – чисто рыжая, дальняя – соловая. Имена у крестьянских лошадей были не столь изысканные, как у дворянских. Часто называли по масти: Воронок, Гнедко, Бурка, Рыжуха… В поэме Некрасова «Мороз, Красный нос» не раз упоминается конь по кличке Савраска – верный помощник крестьянки Дарьи и ее мужа Прокла:
– Ну, трогай, Саврасушка! трогай!
Натягивай крепче гужи!
Служил ты хозяину много,
В последний разок послужи!..
Телега, скрипя, подъезжает, –
Савраска глядит на своих,
И Проклушка крупно шагает
За возом снопов золотых.
Савраска – от саврасой масти: такая лошадь бледно-рыжая, с черными гривой и хвостом.
Пушкин посвятил лошади знаменитые строки из «Медного всадника»:
А в сем коне какой огонь!
Куда ты скачешь, гордый конь,
И где опустишь ты копыта?
Считается, что скульптор Этьен Фальконе изобразил Петра Великого на его любимом коне Лизетте. Пушкин упоминает его в поэме «Полтава»:
Ретив и смирен верный конь.
Почуя роковой огонь,
Дрожит. Глазами косо водит
И мчится в прахе боевом,
Гордясь могущим седоком.
С этой лошадью не все ясно. Несмотря на кличку, Лизетту называли жеребцом. Не вполне понятно и с мастью. Художники XVIII века изображали коня Петра рыжим, порой соловым. Лошадь соловой масти – песчаного цвета, как и каурая, но с белесыми хвостом и гривой. В Зоологическом музее Санкт-Петербурга хранится чучело Лизетты, там она скорее бурая. Бурая масть – темно-рыжая.
Соблазн исполнить предсказанье
В русской иконописи святой Георгий часто восседает на белом коне, архангел Михаил – всегда на красном. Небесного архистратига изображают в момент решающей битвы с силами зла. Архангел трубит, возвещая конец времен. В его руке копье.
В новозаветном Откровении Иоанна Богослова, иначе Апокалипсисе, упоминаются кони:
«И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он (как) победоносный, и чтобы победить. И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч» (Откр. 6: 1–4).
Рыжий – перевод на русский, в греческом тексте конь красный, огненный: ἵππος πυρρός, иппос пуррос от ἵππος – лошадь и πῦρ – огонь.
Потом наступает черед всадника на вороном коне, несущего голод, и наконец, всадника на бледном коне, несущего смерть. Обязательно ли должно сбыться это апокалиптическое предсказание? Все мы помним «Песнь о вещем Олеге» Пушкина. Князь разуверился в пророчестве вдохновенного кудесника. Тот предсказал ему смерть из-за любимого коня, но животное умерло, а его хозяин жив:
Могучий Олег головою поник
И думает: “Что же гаданье?
Кудесник, ты лживый, безумный старик!
Презреть бы твое предсказанье!
Мой конь и доныне носил бы меня”.
И хочет увидеть он кости коня.
Однако пророчество сбывается: князь умирает от укуса ядовитой змеи, которая выползла из лошадиного черепа.
Валерий Брюсов создал свой вариант истории о владыке и пророке. В стихотворении «Прорицание» князь со свитой, верхом на иноходце – лошади, которая скачет удобным для всадника аллюром – иноходью, едет на охоту и видит кудесника. Тот говорит, что сегодня видел двойника князя, его призрак. Значит, повелителю угрожает смертельная опасность: он может умереть. Волхв просит властелина вернуться домой, чтобы не искушать судьбу.
Вечером князь возвращается с богатой добычей, живой и невредимый. Он укоряет предсказателя за то, что его пророчество не сбылось. Тогда кудесник убивает князя своей клюкой:
И слышен голос в тишине, –
Старик взывает к тайной силе:
“Исполнить то досталось мне,
Что вы, благие, не свершили.
Не может лгать язык волхва:
Вы подсказали мне слова,
Чтоб стало правдой прорицанье,
Я сам свершил предначертанье!”
Опасная тенденция – подгон под ответ. Современные политики и ученые достигли немыслимого прежде могущества. У них может возникнуть соблазн самим претворять в жизнь древние пророчества. Кто или что может этому помешать?
