Сегодня у могилы Джона Пола Джонса принимают присягу будущие морские офицеры США
Кирилл Привалов
«Жизнь – это искусство встреч», – как-то сказал один умный человек. В справедливости этих слов я убеждался неоднократно. В последний раз – не так давно. Я приехал в Москву из Питера и в ресторанчике на Моховой рассказывал друзьям, как увидел в Северной столице на углу Гороховой и Большой Морской мемориальную доску с надписью на русском и английском: «Джон Пол Джонс, контр-адмирал российского флота, национальный герой и основатель флота США жил в этом доме в 1788–1789 годах».
Я ничего ранее не знал о легендарном флотоводце сразу двух держав и оказался по-настоящему заинтригованным этим историческим персонажем.
Неожиданно от компании, сидевшей за соседним столиком, отделился человек и подошел к нам. «Простите, но мне показалось, что вы произнесли имя Джона Пола Джонса, – обратился к нам незнакомец с английским акцентом. – Дело в том, что я написал книгу об этом великом воине…» Профессор-историк университета из штата Юта, имя которого я – увы! – не запомнил, еще больше разжег во мне интерес к самому американскому из русских адмиралов.
«Первый враг короля»
– Сколько тебе полных лет, парень? – спросил помощник капитана.
– Восемнадцать, сэр! – уверенно соврал Джон.
– Вижу, что врешь, – осклабился моряк, оглядывавший рослую, прекрасно сложенную фигуру юноши. – Клянусь золотым зубом, ты никогда не выходил в море…
– Так точно, сэр. – На этот раз сказал правду Джон. И, чтобы умилостивить морского волка, добавил: – Готов на любую работу!..
состоявший на российской службе
Так тринадцатилетним подростком сын садовника, служившего в поместье графа Селкирка на юге Шотландии, нанялся юнгой на английский корабль.
Джон Пол (так звали его с рождения) несколько лет ходил по Атлантике на бригантине «Два друга», перевозившей рабов. Работа денежная, но грязная: юный шотландец, дослужившийся до поста третьего помощника капитана, испытывал жалость к чернокожим, работорговля была ему противна.
XVIII век – идеальное время для необычных судеб. В 1768 году Джон, будучи на Ямайке, уволился с невольничьего судна и, разочаровавшийся в морской карьере, отправился на первой попутной посудине домой. Однако в море от какой-то залетной заразы померли сначала капитан, а вслед за ним – его первый и второй помощники… Корабль мог остаться вообще без штурвала, если бы на капитанский мостик не встал Джон. Ему, которому едва исполнилось двадцать, предстояло успешно привести судно в Англию, и он справился с задачей, за что вскоре и был назначен капитаном.
Древние говорили, что судьба человека – его характер. Джон Пол обладал нравом крутым. В 1773 году на судне, где правил молодой шотландец, начался бунт. Джон не побоялся повесить на рее зачинщиков, однако расправа была впоследствии расценена трибуналом чрезмерной. Шотландец, обвиненный в превышении полномочий, был вынужден бежать. В Америку! Там, в штате Вирджиния, после смерти старшего брата Джон унаследовал его плантацию и взял себе новую фамилию, став Джоном Полом Джонсом.
Хорошее соседство, как утверждают, ценнее родственных связей. Поместье новоявленного плантатора, не переставшего мечтать о море, располагалось недалеко от усадьбы Томаса Джефферсона. Джон Пол Джонс быстро завязал дружбу с будущим автором Декларации независимости. Неудивительно, что с началом войны за независимость шотландец, как и большинство его соплеменников, относившийся к англичанам, мягко говоря, без приязни, присоединился к мятежникам. Встал в ряды инсургентов в качестве капера. Так назывались частные лица, которые с разрешения государства громили военные суда неприятеля и захватывали его торговые корабли.
Соединенные Штаты выдали Джону Полу Джонсу «привативный патент». Корсар обязан был делиться с государством захваченной у англичан добычей: отдавать ему десятую часть трофеев. Шотландец захватил и уничтожил более 40 английских судов. Несколько раз высаживался на побережье Британии и грабил портовые города.
Легендарной стала его победа 23 сентября 1779 года. Джон Пол Джонс командовал 42-пушечным кораблем «Простак Ричард» (Bonhomme Richard), названным французским псевдонимом Бенджамина Франклина, посланника американцев в Париже. Увидев богатый английский конвой, Джон Пол Джонс не побоялся в одиночку вступить в бой с охраняющими его 50-пушечным фрегатом «Серапис» и 20-пушечным шлюпом. В ходе трехчасового боя «Простак» потерял почти все орудия и половину команды. Преимущество англичан выглядело подавляющим, и капитан «Сераписа» предложил Джону Полу Джонсу сдаться. И тогда тот произнес фразу, вошедшую в анналы морских баталий: «А я еще и не начинал сражения».
«Ричард» с пробитым бортом обреченно черпал воду, а Джон Пол Джонс пошел со своими матросами на абордаж. Сумасшедший, беспощадный! Англичане, уже начавшие праздновать победу, не ожидали атаки смертников. Захватив «Серапис», каперы тут же расстреляли из его пушек соседний шлюп. Капитан английского фрегата, отдавая свой кортик шотландцу – раненому, в крови, – видел, как все ниже проседает на воде «Простак» и одновременно поднимается американский флаг на «Сераписе».
На захваченном корабле Джон с триумфом привел конвой во французский порт. Этой победой мореход заслужил отчеканенной в честь нее медали в Америке, а в Англии – объявления себя «первым врагом короля».
Ласки и интриги Севера
Залечивая раны в Париже, шотландец еще больше сблизился с братом-масоном Бенджамином Франклином. Тот на работах в ложе «Девять сестер» познакомил Джона Пола Джонса с посланником России в Копенгагене Алексеем фон Крюденером, который по заданию императрицы Екатерины II набирал в Европе опытных бойцов для русской армии и флота.
Фон Крюденер вывел шотландца на посла России в Париже Ивана Симолина, который сделал официальное предложение Джонсу поступить на российскую службу. Тот сомневался недолго, тем более что к тому времени правительство Соединенных Штатов запретило каперство. Кипучий темперамент морехода жаждал приключений, и в 1788 году Джон Пол Джонс отправился в Санкт-Петербург.
23 апреля 1788 года шотландец был принят Екатериной II. Аудиенция была запланирована на полчаса, а продлилась втрое дольше. Джон Пол Джонс в беседе с императрицей был резок, выразил желание сохранить американское гражданство и непременно офицерский статус, но тем не менее произвел на властительницу Севера хорошее впечатление.
В итоге беседы с Екатериной II американский коммодор вышел от нее контр-адмиралом Российского флота. Ставший в России на русский лад Павлом Джонесом, шотландец отправился воевать с османами в Днепровском лимане, где получил под командование эскадру из 13 линейных кораблей и фрегатов, включая флагманский корабль «Святой Владимир».
На пути к турецкой крепости Очаков Джонс познакомился с Григорием Потемкиным и Михаилом Кутузовым. Вместе с ними был принят в казаки Запорожской Сечи, коим присягнул, выпив чарку на лезвии шашки.
Шотландец и для казаков быстро стал своим. По окончании застолья он подплыл ночью на казацкой лодке-чайке к флагманскому кораблю турок, начертал мелом на его борту: «Сжечь» и подписался…
Наутро же, 17 июня 1788 года, завязалась жестокая баталия. На один русский корабль приходилось пять турецких. Вместе с гребной флотилией под командованием еще одного экспата – французского принца Карла Генриха Нассау-Зигена – Джонс разбил османский флот. Его командующий капудан-паша Эски Хасан, прозванный «Отважным крокодилом», едва спасся бегством…
Но у Джонса не сложились отношения с другим опытным флотоводцем, участвовавшим в бою, – Алексиано Панагиоти, этническим греком, чаяниями Потемкина назначенным к нему советником. Это впоследствии не могло не отразиться и на контактах шотландца с самим Потемкиным.
В боях 17–18 июня турки потеряли около 1800 моряков. Вслед за этой викторией последовали и другие на Днепро-Бугском лимане. Именно атака флотилии Джонса позволила овладеть Очаковым.
Александр Суворов сердечно поблагодарил шотландца. Заслужил он похвал и от маркиза Осипа де Рибаса, командующего российским флотом. Как тот писал про Джонса генералу-фельдмаршалу Григорию Потемкину, руководившему всей кампанией: «Этот человек удивительно кроткий и деятельный, и, сказать правду, я не нахожу здесь никого, который может с ним сравниться».
Впрочем, с эпитетом «кроткий» трудно согласиться, Джонс отличался редкой вспыльчивостью. Это качество быстро сделало недругами адмирала многих его коллег. И прежде всего принца Нассау-Зигена. Этот авантюрист, успевший послужить всем монархам Европы, видел в Джонсе своего карьерного соперника. Адмирал Нассау-Зиген, истинный солдат удачи, наговорил Потемкину столько гадостей про шотландца, что Светлейший отозвал того в Санкт-Петербург под предлогом перевода в Балтийский флот.
Тем не менее в 1789 году Джонс был вновь принят Екатериной. Он предложил императрице проект по установлению союза между Россией и Соединенными Штатами. Моряк видел в этих двух странах гарантов мира в Европе: выдвинул идею создания русско-американской эскадры, которая базировалась бы в Средиземном море…
Но Екатерине II было не до этого, она вела свою игру. До нее доходили сведения о революционном кипении во Франции, царица знала и о связях шотландца с парижскими бунтарями. Да и англичане, с которыми у России временно наладились отношения, продолжали считать Джонса «предателем и пиратом» и не стеснялись наушничать на него императрице. Чтобы добить адмирала, его обвинили в сексуальных домогательствах и в апреле 1789 года арестовали по обвинению в изнасиловании. Благо, на помощь пришел посол Франции в Санкт-Петербурге Луи Филипп де Сегюр. Этот последний друг Джонса в Северной столице провел собственное расследование и сумел доказать Григорию Потемкину, что обвинения были абсолютно ложными и что их сфабриковал коварный принц Нассау-Зиген.
Джон Пол Джонс, слишком горячий и простодушный, плохо вписывался в сложные дворцовые реалии. Разочарованный салонными российскими нравами и обиженный петербургскими великосветскими интриганами, он формально испросил двухгодичный отпуск и в мае 1790 года отбыл… Куда? Конечно же, во Францию! Она продолжала сражаться с Англией, именно этого и искал для себя моряк, сохранивший свои офицерские привилегии и чин контр-адмирала Российской империи. Но не случилось…
18 июня 1792 года Джон Пол Джонс, успевший издать в Эдинбурге свои мемуары (считается, что они вдохновили Александра Дюма-отца и Фенимора Купера на создание их приключенческих романов), скончался в Париже в возрасте 45 лет. Врачи сочли причиной смерти болезнь почек, но друзья флотоводца были уверены, что его отравили зловредные англичане. Шотландец успел составить завещание. Своеобразное: Джонс просил поместить его тело в герметический гроб и залить его спиртом.
После смерти Джон Пол Джонс дольше столетия пребывал во Франции в забвении. Того, кого в американских энциклопедиях ныне именуют «отцом-основателем американского флота», перезахоронили лишь в 1905 году. Церемония перезахоронения прошла при участии президента Соединенных Штатов Теодора Рузвельта. Свое последнее пристанище флотоводец нашел в крипте под часовней Военно-морской академии в Аннаполисе, штат Мэриленд.
Тяжелый, 21-тонный саркофаг, выполненный из черно-белого мрамора, покоится на бронзовых дельфинах и украшен барельефами морских растений. Тут же представлены и различные исторические артефакты, связанные с мятежной жизнью и славной карьерой Джона Пола Джонса.
В 1912 году в Вашингтоне открыли и мемориал пенителя моря (кстати, так называется один из известнейших романов Фенимора Купера) – на пересечении Индепенденс-авеню и 17-й улицы (скульптор Чарльз Х. Найхаус, архитектор Томас Хастингс).
Для потомков по обе стороны Атлантики Джон Пол Джонс превратился в легенду, едва ли не в хрестоматийный миф. Еще бы! Сегодня у его могилы в Аннаполисе принимают присягу будущие морские офицеры США…
Вряд ли на торжественной церемонии им сообщают, что, когда американцы вскрыли парижский саркофаг, Джон Пол Джонс лежал в нем как живой. Он был в парадной форме контр-адмирала русского флота, с орденом Святой Анны на груди и с петровским граненым стаканом (его еще называли «морским»), зажатым в кулаке. Что поделаешь, русская водка была излюбленным напитком моряка.
