Беседа с князем Трубецким

1

Автор: Оксана Карнович

«Русская мысль» продолжает серию интервью с русскими аристократами. Предлагаем вашему вниманию беседы с князем Александром Александровичем Трубецким, графом Сергеем Алексеевичем Капнистом и Юрием Александровичем Трубниковым.

О.К.: Александр Александрович, поделитесь, пожалуйста, Вашим мнением по вопросу ветви «Кирилловичей» дома Романовых.

Кн. А.Т.: Хочу отметить, что Владимир Кириллович не имел права на титул «великого» князя. По закону великими князьями могут быть только сыновья, внуки, братья и сестры царствующего лица. А правнуки – уже нет. Великий князь Кирилл Владимирович сам дал титул сыну. Владимир Кириллович – правнук царствующего лица, великого князя Владимира Александровича, третьего сына императора Александра II. Поэтому он не имеет права называть себя «великим». Последним великим князем был брат Кирилла Владимировича – Андрей Владимирович, который умер в 1956 году. У него тоже был морганатический брак с балериной Матильдой Кшесинской. На сегодняшний день ни один представитель рода Романовых не имеет права носить титул великого князя или княгини. Последней великой княгиней была умершая в 1960 году в Канаде Ольга Александровна, родная сестра Николая II. Правда, сторонники Владимира Кирилловича считают, что его отец – царь Кирилл I. Но для нас это совершенно недопустимо, так как он объявил себя императором сам, не имея согласия от других Романовых и, тем более, не имея согласия от вдовствующей Марии Федоровны. Это первое. Далее, я являюсь председателем ассоциации Гвардейского объединения, созданного еще в 1924 году по приказу генерал-лейтенанта барона П.Н. Врангеля с целью объединить гвардейское офицерство, разбросанное по всему свету, чтобы знать, где они находятся на тот случай, если вдруг появится возможность свергнуть советскую власть. Но когда стало понятно, что это невозможно – особенно после Второй мировой войны, – Гвардейское объединение и Русский общевоинский союз (РОВС) продолжали существовать как ассоциации памяти. А когда ушли из жизни офицеры царской армии, уже дети и внуки, т.е. мы, решили сохранить это объединение, переименовав его в Общество памяти Императорской гвардии, с целью нести свидетельство об их подвигах, о том, кем они были, и т.д. В это Гвардейское объединение, пока оно существовало, входили офицеры всех родов войск, начиная от мелких чинов до генералов, которые поступили на военную службу, дав присягу самому государю. Они никогда близко к себе не подпускали ни Владимира Кирилловича, ни даже Кирилла Владимировича, которого не признавали из-за его поведения по отношению к Временному правительству. А Владимира Кирилловича – потому, что он не имел права провозглашать себя главой Императорского дома, не говоря о том, что есть документ, в котором он призывает воевать на стороне немцев, когда началась Вторая мировая война, подписанный его главным адъютантом, личным секретарем полковником Д.Л. Сенявиным. Есть два документа, один из которых подписан собственноручно Кириллом Владимировичем, который я видел, но не имею. Люди, у которых он есть, к сожалению, не хотят его показывать публично. Мой отец был гвардейским офицером лейб-гвардии Конно-гренадерского полка и присягал Николаю II в Петергофе. Он близко не подходил к этим людям. Под Парижем есть известный музей лейб-гвардии Казачьего полка; их туда тоже не пускали и никогда не приглашали. Так что видите, это само о себе говорит. Они себя дискредитировали.

О.К.: Одно дело питать ненависть к советской власти, другое – выступать с военными действиями против русского народа. Но сотрудничество с Гитлером – это уже иная моральная категория… Вам приходилось общаться с Марией Владимировной?

Матильда Кшесинская
Матильда Кшесинская

Кн. А.Т. : Я избегаю встреч по примеру графа Петра Шереметева. Мария Владимировна недостаточно меня знает, так что мне легче ее избегать. Я просто к ней не подхожу. Я встречал ее мать Леониду Георгиевну. Это было давно, еще в 1999 году, на праздновании 200-летия перехода генерал-фельдмаршала А.В. Суворова через Альпы. Я читал доклад о нем. Леонида сидела в первом ряду. Проходя мимо, я просто с ней поздоровался. Это был единственный прямой контакт.

О.К.: Но, скажите, пожалуйста, почему Россия признала Марию Владимировну и ее сына наследниками Императорского дома?

Кн. А.Т.: Я думаю, с одной стороны, от незнания в России исторических фактов, с другой – от большого давления с ее стороны и поддержки тех людей, которые от этого что-то получили. Например, она раздает ордена и даже титулы. Однажды я прихожу по делам в Торгпредство России во Франции, а мне тогдашний торгпред говорит: «Можете меня поздравить! Я стал дворянином!» Видимо, любовь к титулам и орденам очень сильна в современной России. Мы же считаем, что они не имеют никакого права это делать, потому что дворянский титул может присвоить только царствующее лицо.

О. К.: Александр Александрович, как Вы думаете, готова ли Россия принять идею реставрации монархии сегодня?

Кн. А.Т.: Доказательно можно сказать, что, согласно закону о престолонаследии, прямых наследников престола Романовых в России сегодня нет. После смерти Николая Романовича Ассоциацию дома Романовых возглавляет Дмитрий Романович, тоже преклонного возраста, с которым я хорошо знаком и дружу. Он очень хороший человек. Цель этой Ассоциации – объединить всех представителей этого рода, рассеянных по всему свету. Но никто из них не претендует на престол и не называет себя наследниками. Как правящая династия династия Романовых закончилась. Это мое личное мнение.

Давайте вспомним, как формировалась русское государство. Первое объединение разных княжеств в конце XIII века и возвышение Московского началось с Ивана Калиты и длилось почти 300 лет как династия Рюриковичей до Ивана Грозного; после наступает Смутное время и выбирается новая династия Романовых, которая также правит 300 лет. Это говорит о некой цикличности, а также о том, что новая династия появляется тогда, когда кончается предыдущая из-за переворота или революции. Второй довод: исторически складывалось так, что когда выбирались цари, рассматривались разные кандидаты не только из потомков Рюриковичей, а даже Трубецкие, Голицыны (они Гедиминовичи), но остановились на Романовых. Так что и такой прецедент есть. Если возникнет вопрос о восстановлении монархии в России, думаю, Земский собор может выбрать новую правящую династию. Но реально ли это? Считаю – нет. Во-первых, как сейчас определить Земский собор? К идее монархии народ должен подходить так же, как человек принявший решение стать монахом, зная, что это навсегда. Это есть духовная, народная ответственность. Если народ дошел до идеи, что им нужен царь, он должен быть готов, что это не на две недели, не на 20 лет, а на династию. Нужен духовный подход, чтобы избранный царь, король, император (назовите, как хотите) даже при Конституции оставался помазанником Божьим. Эта философская система отличается от устройства республики: выбрали человека – поменяли Конституцию; или прошел срок – выбрали нового президента. Но не стоит вводить себя в заблуждение пустыми идеями. Я считаю, что Россия к восстановлению монархии не готова. Когда будет готова, тогда – давайте пошутим – я кандидат! Но это ради шутки!

Беседа с графом Сергеем Алексеевичем Капнистом

О.К.: Сергей Алексеевич, как Вы прокомментируете факт, что княгиня Мария Владимировна объявила себя главой дома Романовых? Есть ли у нее моральное право на это?

Граф С. К: Что касается вопроса княгини Марии Владимировны, тут есть два момента. Во-первых, по правилам престолонаследия она не «великая» княгиня. Это определенно ясно и понятно. По-моему, уже все сказано и доказано. Достаточно прочесть исторические книги, где абсолютно четко указано, как эти права передаются. Во-вторых, тот факт, что она позволила себе раздавать титулы, мне кажется абсолютно недостойным. Я не хочу слишком настаивать на этом факте, но иногда для некоторых окружающих это связано с личными интересами. За титул люди готовы взамен чем-то отблагодарить… Меня обескураживает моральный аспект в подобных действиях. Считаю это недостойным для представителя члена семьи Романовых. По-моему, основная цель в этой грустной истории – сказать правду. В этом наш долг и ответственность перед Богом и перед любимым русским народом.

Беседа с Юрием Александровичем Трубниковым

О.К.: Юрий Александрович, расскажите, пожалуйста, каким образом Мария Владимировна оказалась в России и стала вхожа в кабинеты российской власти?

Ю.Т.: Она стала вхожа, потому что в Россию приехала с отцом, великим князем Владимиром Кирилловичем, в 1991 году. Я довольно часто встречал его в тот период во Франции. Вернувшись в Париж после августовского путча, я рассказал ему о событиях, происходивших в Москве. Он спросил, могу ли я передать письмо Борису Ельцину. Я ответил: «С удовольствием». Владимир Кириллович писал, что хочет посетить Россию, где никогда не был. Неделю или две недели спустя, в сентябре, я приехал в Россию, но не мог найти сотрудника Ельцина, с которым был знаком. Тот был в отъезде. Тогда я решил обсудить просьбу великого князя с Анатолием Собчаком, с которым у меня предварительно была назначена встреча. Я рассказал ему о Владимире Кирилловиче и спросил, как сделать так, чтобы письмо попало к Ельцину. Собчак сам предложил его передать, так как собирался ехать в Кремль, и спросил: «Это открытое письмо?» Я ответил, что да, прочтите. Он прочел и сказал: «Я приглашу Владимира Кирилловича», – что и сделал. И два месяца спустя, 5 ноября, мы приехали в Ленинград, а 11 ноября уехали из Санкт-Петербурга.

О.К.: Вы приехали с князем Владимиром Кирилловичем или самостоятельно?

Ю.Т.: Я часто бывал в России по долгу службы, знал многих людей. Не я аккредитовал князя лично, но один из моих друзей – Алексей Березников – в составе нашей группы. Приехал я не со всеми, а на день раньше, посмотреть, наладить и убедиться, все ли в порядке. Мы провели в Петербурге несколько дней. С ним приехали его жена Леонида Георгиевна, Мария Владимировна и ее сын Георгий, еще совсем мальчик.

О.К.: Где состоялась первая встреча Владимировича Кирилловича с Ельциным? В России?

Ю.Т.: С Ельциным он встретился впервые не в России, а во Франции, в резиденции посла в Париже, на улице Греннель, в феврале 1992 года. Ельцин приехал в Париж, и посол Юрий Алексеевич Рыжов в его честь организовал прием и пригласил эмигрантов всех поколений. Многие тогда впервые вступили на российскую территорию. Народу было очень много. Среди приглашенных соотечественников был Владимир Кириллович с женой, но без дочери. После этого они вышли в другой кабинет, обменялись несколькими фразами, ничего интересного. Ни тот, ни другой не сообщали ничего существенного.

А потом, несколько месяцев спустя, 21 апреля 1992 года, Владимира Кирилловича не стало. Его хоронил 29 апреля в Петербурге, в Исаакиевском соборе, патриарх Алексий, а после великого князя перезахоронили в Великокняжеской усыпальнице Петропавловского собора.

О.К.: Как Вы думаете, не воспользовался ли Владимир Кириллович теми сумбурными перестроечными временами, рухнувшим коммунистическим прошлым, чтобы его семью восприняли как наследников императорского трона?

Ю.Т.: Я никогда не слышал, чтобы Владимир Кириллович себя называл наследником.

О.К.: Значит, после смерти Владимира Кирилловича Мария Владимировна сама себя провозгласила «главой дома Романовых»?

Ю.Т.: Не совсем. Ее мать имела сильный характер и была убеждена, что Романовы-Кирилловичи должны вернуться как наследники трона, и убедила дочь в этом, помогая ей во всем.

О.К.: То есть в большей степени в семье Леонида Георгиевна проявляла энергию, подготавливая дочь к «высокой миссии»… Вы встречались с Леонидой Георгиевной? Какое она производила впечатление?

Ю.Т.: Характер очень сильный, но не значит плохой, как это принято считать. Да, она умела добиться всего, чего хотела.

О.К.: Приходилось ли Вам общаться с Марией Владимировной по роду Вашей деятельности?

Ю.Т.: Я ее встречал в Тюмени, где тогда жил, когда они ездили по всей России. После этого я раз ужинал с ней в Париже, но ее знаю хуже, чем Владимира Кирилловича.

О.К.: В эмиграции все знают друг друга. Когда происходили какие-то общественные мероприятия, приемы, замечали ли Вы в поведении Марии Владимировны позиционирование себя как «государыни»?

Ю.Т.: После смерти Владимира Кирилловича я все меньше с ней встречался. Трудно ответить на вопрос прямо. Иногда кажется, что да, иногда – нет. Как всегда, все зависит от окружения. Короля делает свита.

О.К.: Была ли у князя Владимира Кирилловича боль за Россию?

Ю.Т.: Это было. Однако, нужно сказать, что до самого конца он имел малую роль в жизни эмиграции, плохо ее знал. Он не был ярким человеком, т.е. активным, как многие другие тогда и сейчас.

О.К.: То есть не был лидером?

Ю.Т.: Лидером не был. Тем не менее я глубоко уважал князя Владимира Кирилловича.

О.К.: Есть ли сейчас наследник Императорского дома?

Ю.Т.: Слово «наследник» мне не нравится в данном случае. Есть глава Императорского дома, кем был Владимир Кириллович Романов, а затем Николай Романович Романов.

Оставьте отзыв